Он осторожно снял с ее головы венок, откинув его в сторону, не отпуская ее взгляда. Слава судорожно дышала, пытаясь справиться с охватившим ее волнением. Как? Как он сумел? Про это место никто, кроме нее не знает. Крутой обрыв над рекой, под которым можно спрятаться. И до полуночи еще время есть.
— Я выполнил свою часть уговора, Слава, — глубоким голосом произнес он, — твоя очередь слово держать. Время Купала пришло. Моей обещала стать…
Его руки легли на ее плечи. Пальцы скользнули по горловине, распуская плетенную веревку, удерживающую ворот. Пробежались по ремешку, на мгновение сжав кольцо. Подцепили края рубахи, спуская ее с девичьих плеч. Легкий ветерок коснулся обнаженной кожи, вызвав в ней рой мурашек. Слава сильнее вжалась в земляную стену. Ее руки взметнулись вверх, цепляясь за его пальцы и не давая ему завершить начатое.
— Еще не полночь, — дрогнувшим возразила девушка, — Купала еще не настала. И папоротник не зацвел. Да и потом, я обещала женой твоей стать, коли найдешь до полуночи.
— И станешь, Слава, — от его голоса пробрала дрожь, а ноги подкосились. Да что он с ней делает? Горячее дыхание обожгло изгиб шеи, когда он, склонившись прильнул губами к нежной коже. Мужские руки настойчиво потянули рубаху вниз. Ее пальцы сильнее вцепились в тонкую ткань, пытаясь удержать ее. Она отвернулась в сторону, в надежде уклониться от его ласки, и в то же время, не желая ее прерывать. Свободной рукой уперлась в его плечо, не понимая то ли хочет оттолкнуть его, то ли прижаться сильнее. Ее пальцы сжались в слабой неуверенной попытке непонятного желания.
Мужчина поднял голову. Некоторое время всматривался в нее, словно пытаясь понять, разгадать ее. Где-то ухнула сова. За спиной, у берега плескалась рыба. Слышалось кваканье лягушек. Слава, замерев стояла в его объятиях, боясь пошевелиться. Он окинул взглядом берег с нависшим над ним кустарником. Ей показалось, что его губы дрогнули в улыбке, когда мозолистые ладони мягко прошлись по ее спине и охватили талию.
— Перунов цвет, — тихо проговорил он, слегка разворачиваясь и указывая куда-то в сторону. Слава машинально проследила за его рукой. В темноте, над рекой вспыхивали яркими искрами лепестки Перунова огня. Медленно перемещаясь, они все дальше и дальше отдалялись от лунной дорожки, словно желая затеряться во тьме. Несколько робких всполохов и цветок исчез. Слава потрясенно выдохнула, сжимая на груди ворот рубахи и стоя в кольце рук Искро. Его ладони спокойно лежали на ее животе, согревая своим теплом сквозь невесомую ткань. Прижатая спиной к его груди, девушка едва дышала, глядя туда, где над рекой недавно цвел загадочный цветок.
— Я выполнил все твои условия, Слава, — хриплым голосом промолвил он, разворачивая ее к себе лицом, — пришла пора и тебе ответ держать.
— Я свое слово держу, — его руки вновь заскользили по ее плечам. Она мягко вывернулась и отступила на шаг поправляя рубаху и завязывая ворот. — Зачем спешить, Искро, коли и так, женой стану. Недолго до Любомира осталось. Волхв на третий день после Купалы прийти капище наказал.
Она заметила, как он прикрыл глаза. Губы плотно сжаты. На лице ни одной эмоции.
— К тому же пора возвращаться, — нашлась девушка, — время пришло Ярило и Купала соединиться. Время богам поклониться.
Он посмотрел на нее. Слава вскинула голову, отчего ее распущенные волосы заструились по спине, привлекая его взор.
— Или тебе твои боги запрещают нашим поклоняться? Прогневится могут? Но тогда тебе не стоит меня в жены брать. Я дитя землицы родимой, — она раскинула руки, как бы обнимая землю, — твоим богам поклоняться никогда не буду. Даже если женой стану.
Он обвел взглядом и крутой склон, поросший низким кустарником и серебристую лунную дорожку реки. Посмотрел вдаль. Туда, куда уплыли девичьи венки с догорающими в них свечами, которые девушка приняла за таинственный цветок. Его взгляд вновь скользнул по ней. Протяжный вздох сорвался с его губ и подняв руку, он растрепал волосы.
— Одним богам мы покланяемся, Слава, — тихо заметил он, — одной земли — матушки дети.
Слава замерла, словно пораженная и медленно обернулась к нему.
— О чем ты?
— Не степняк я по крови, Слава. Хоть и прожил половину жизни среди них, — он ухватил ее за руку, потянув за собой, — возвращаться пора. Купала ждёт.