— Волкодлаки, — заметив ее недоумение пояснил паренек, — это бойники. Поклоняются волку, как главному божеству. Стремятся быть похожими на него. И образ жизни ведут такой же, — паренек сплюнул на землю с ненавистью глядя на застывших в кругу бойников, — угораздило меня связаться с ними. И главная у них мать-волчица. Каждое полнолуние они ей жертву приносят. А то и не одну. Чем больше силы она возьмет, тем благосклоннее к своим детям будет.
— Жертву? — хрипло спросила Слава, пытаясь повернуться. С трудом ей удалось. Руки и ноги затекли от долгой неудобной позы. Хотелось пошевелить ими, но это оказалось невозможно. Непроизвольно девушка попробовала дотянуться до узла, в надежде освободится.
— Не получится, — заметив ее попытки проговорил парень, руки на запястьях и локтях связывают чтобы не сбежали. А жертвы — человеческие. Другие мать волчица не принимает, — чуть дрогнувшим голосом добавил он.
Попытка присесть, опираясь на связанные локти оказалась безуспешной. Слава рухнула на землю, застонав от боли в вывернутых руках. Парень хмыкнул, с тоской наблюдая за ней.
— Так волкодлаки только по зиме нападают, — хриплым голосом приговорила она, — да в студень *(декабрь) за податью по деревням ходят.
— Ха! Сказки это, — парень зло зыркнул на нее. — Они в любое время на дорогах встретиться могут. И не повезет тому путнику, кого они встретят. Вот тебе не повезло. На тропу к ним вышла.
В душе Славы зародилось нехорошее предчувствие. Нежели Марена услышала мольбы Журавушки и решила ее к себе забрать? Но почему такую жестокую смерть для нее избрала? Хотя ей ли спорить богиней? Не сама ли она о смерти молила давеча, блуждая по лесу?
— И что теперь? — как можно равнодушнее поинтересовалась она.
— Что-что? Меня сегодня богине волчице в жертву принесут. А тебя, судя по всему, завтра. Сейчас полнолуние. Вот они и вышли на охоту.
Слава испуганно покосилась на серые тени у костра.
— В жертву? Но они же не звери…
— Звери? Нет. Такие же люди, как и мы с тобой. Хотя…я бы предпочел встретиться с голодным зверем в лесу, нежели к ним попасть в лапы. Хотя сам простофиля. Думал они по чести живут. А у них только разбой да убийства на уме. Волчье братство. — Он снова сплюнул и повел затекшими плечами, пытаясь разогнать кровь. Видимо давно уже связанный сидел.
От костра доносились тихие песнопения и слабый запах каких-то трав, вызывающих легкое головокружение. Слава всматривалась в серые фигуры, начиная понимать, что паренек прав. Она, начиная осознавать всю опасность и безысходность ситуации.
— Значит нас убьют. — Скорее констатировала, чем спросила. Странно, но ей было все равно.
— Ну да. Если тебе так легче. Правда перед этим помучится заставят. Умрешь не сразу, а в страшных муках. Ведь богиня волчица должна твоей силой напитаться. До следующего полнолуния.
Славу передернуло от страха и отвращения.
— Но ведь волк не будет просто так убивать, — попыталась возразить она, — он же только ради пищи.
— Так и они не просто так. Я же говорю. Полнолуние. Им надо утолить голод Волчицы. Вот и принесут нас в жертву. — Паренек покосился на ее бледное, бескровное лицо с широко распахнутыми глазами, — ты меня прости, девица. Не хотел я тебе такой участи. Дурак был. Из дому ушёл. С ними вот связался. Думал…а не важно, что думал. Когда они в прошлом месяце первую жертву принесли, уйти захотел. Да не отпустили меня так. Сказали, что мол я должен привести замену себе. Того, кого они укажут. Не отпускали меня все это время. А сегодня с собой взяли. Шкурку накинули и к деревне вашей вывели. А там ты. И только потом, когда мы сюда вернулись и они стали к обряду готовиться я все понял. Вернуть тебя захотел, да они не дали. Их много. Я один. Теперь вот сижу, жду своей участи. — он запрокинул голову, глядя в высокое небо, — скоро уже.
Слава тихо сидела, слушая рассказ и пытаясь побороть страх. О подобных зверствах она только слышала, да все считала это байками, которыми старшие их пугают. Сейчас, вспоминая все ужасные рассказы, она начала понимать, что это были далеко не глупые россказни. Ей стало страшно. Она поняла, что совсем не хотела умирать. И неважно, что о ней думают в деревне. Уйти от них она сможет. Может где-то и найдет себе местечко, где ее примут. Да не будут как ворога смотреть.