Лицо ее отца посерело. Он молча кивнул.
— То, что они тебя чуть в жертву не принесли, — хрипло спросил он, — да, знаю. Твой степняк рассказал…Прости. Муж. Но я так понимаю, вопрос с ними решен. Правда, как я понял, некоторым уйти удалось. Да только Искро общался отряд прислать по возвращению. Чтобы нашли эту нечисть.
Слава судорожно сглотнула.
— Ты знаешь, что Услад с ними? — решилась она.
Отец медленно опустился на скамью, глядя в пол.
— Ты его там встретила? — глухо спросил он.
— Да…
Между ними повисла тишина. Слава присела рядом, безучастно наблюдая, как девушки помогают Журавушке облачиться в свадебный сарафан, да надеть украшения.
— Искро знает?
— Я ему не говорила. Не удалось. И он молчит.
Отец мрачно посмотрел на нее.
— Он бы мне сказал, коли бы поймал его. Такое не скроешь. Среди своих змей ползучий вырос.…Значит удалось волчонку скрыться. Ты, дочка, молчи. Не буди в муже зверя. Он и так, за тебя порвать всех готов. Вот уж не ожидал от него подобного…. — задумчиво протянул отец и почесал бороду. — Да ладно. Усладу все равно не уйти. Его участь решена. А тебе с мужем по жизни идти. Хорошо, что уедете отсюда. Живи с ним в миру да ладу. Опорой друг дружке будьте. — Отец тепло посмотрел на нее. — Да к мужу терпимее и ласковее будь. Он тебя не обидит. Да и другим не даст.
— Знаю… — выдохнула Слава, вспоминая последние события.
— Вот и ладно. А про Услада и думать забудь. Сгинет он. Не навредит больше. — отец обхватил ее за плечи и грубовато притянул к себе. — Иди одевайся. Волхв сегодня у Ладушки не только для сестрицы твоей благословение просить будет. Да и мы все молить ее о вас будем.
Слава обняла отца, пряча лицо на его груди и смаргивая набежавшие слезы.
— Иди, визгопряха, — странно хриплым голосом произнес тятенька и похлопал ее по спине, — иди.
Слава поднялась и низко поклонилась отцу. Странное волнение охватило ее. На подкашивающихся ногах она направилась к лавке, где лежал ее наряд на Любомир, провожаемая любящим взглядом отца.
Слава осторожно развернула подарок. Невероятно красивый наряд из льна, окрашенного в малиново-красный цвет по бокам и дымчато — белым клином спереди, украшенный вышивкой в тон, а также нитями алого и серебряного оттенков. Изящная вышивка украшена бисером, который вспыхивал маленькими искорками на лифе и в складках юбки. По бокам сделана декоративная шнуровка, которая, ко всему прочему позволила немного посадить наряд по ее фигуре в тоже время позволив ткани плавно ниспадать до пола. Пышные рукава нижней рубахи, в тон клину на юбке. Защитные браслеты на запястьях. На ноги девушка надела плетенные из кожи башмачки. А расшитый обережной вышивкой кокошник, головной убор с открытым затылком, богато украшенный камнями, бисером и тесьмой, а так же небольшие височные кольца — усерязи завершили образ.
— Ух ты… — восхищенно протянула Малуша, глядя на сестру, — да ты еще красивее Журавушки будешь!
Слава рассмеялась, с довольным видом оглядывая себя.
— Спасибо, вам сестрицы. Это же не платье. Это сказка.
— Я помню, как мы с тобой когда-то мечтали, — довольно оглядывая творение рук своих проговорила Журавушка. — Ты всегда о красном платье на Любомире мечтала. Я его еще прошлой зимой шить начала. Надеялась, что и у тебя жених появиться. Вот видишь, пригодилось. А Малушка помогла с вышивкой закончить, чтобы в срок уложились.
Со двора донесся звон колокольчиков и радостные приветствия. Женихи пожаловали. Сестры переглянулись и подмигнув друг другу, стали ждать. Слава в волнении стиснула кулачки, глубоко вздохнув. Им дозволено будет выйти только после выкупа.
Дверь открылась и в избу с легким поклоном вошел сначала Богумир а за ним Искро. Слава во все глаза рассматривала своего «жениха». А все-таки не зря старалась, вышивая ему рубаху, подумала она, оглядывая его, вон как ему идет. Ярко — красная рубаха, длиной до середины бедра, украшенная вышивкой золотой нитью преобразила его до неузнаваемости. Пояс с вышитыми на нем оберегами, подчеркнул мощь его фигуры. Очелье с такими же символами, что и на поясе, придали его лицу мягкости, немного смягчив черты. А он совсем не похож на иноземца, вдруг подумалось Славе, он наш, родненький.
«Одним богам молимся, Слава. Одной земли — матушки дети » — вспомнились его слова, и Слава чуть не вскрикнула, вовремя прикусив язык. Внезапная догадка пронзила мозг, и она внимательнее вгляделась в подошедшего к ней мужчину, который не менее внимательно рассматривал её. На его лице была написана растерянность и… Восхищение. Эмоции, которые он не успел скрыть.