— На эту тему, инспектор, шутки неуместны, — совершенно искренне возразил тот, качая сединами. — Это моя профессия, и я отношусь к ней спокойно, но для покойного джентльмена это дело весьма серьезное. Тут не до смеха.
— В самом деле? — Чарли Люк натянул пальцами кожу на лице, так что даже проступили черепные кости.
Джесси вздрогнул и побледнел, как мел.
— Не считаю это хорошей шуткой, — сурово произнес он и отвернулся.
В кухне они действительно застали Лоджа, но тот был не один. Навстречу им из глубокого кресла напротив поднялся Кэмпион.
— Я видел, что вы с ними разговорились, потому пошел вперед и вошел через контору, — пояснил он. — Лодж говорит, что вчера вечером ему подлили в выпивку какую-то гадость.
В тростниковом кресле покоилось воплощение несчастья и муки, вращая мутными глазами. Лодж в своем лучшем костюме и гамашах был без воротничка и весь растрепан. Зол он был необычайно.
— От бокала «Гиннеса» и двух кружек портера чтобы я свалился с ног, это я-то! — возмущался он. — Отключился полностью. Как очередной клиент моего свояка, и чувствую себя сейчас точно также. В этом весь Джесси: треплется о покойной сестре, так что слезы из глаз, а потом подливает какой-то отравы… И это в своем собственном доме! Даже женщина, так сказать, беззащитная женщина, не решилась бы на такое свинство.
У сержанта Дица этот взрыв неожиданно нашел отклик в душе.
— Позвольте пожать вашу руку, — с чувством произнес он. — Здорово сказано.
Лодж, несмотря на свое состояние, явно был доволен.
— Очень рад познакомиться, — заявил он, протянув новому знакомому пятерню с пальцами, напоминавшими сосиски. Кэмпион, поглядывая на инспектора, заметил, что того развеселила эта сцена, и поспешил представить их друг другу.
— Ничего тут нет, — сообщил Лодж Дицу. — Я перерыл его поганое заведение, и все на месте, до последнего воскового цветочка. Ей-богу, не знаю, чем этот старый жулик промышляет, но это что-то сверхъестественное.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Кэмпион.
— Человеческого языка не понимаете? — укорил Лодж. — Это не имеет ничего общего с делами по ту сторону улицы. Ради Бога, посидите спокойно, если в вас есть хоть капля жалости. Меня сегодня мушиная возня и та убивает.
Когда все расселись, он пояснил:
— Джесси проворачивает что-то необычное, не имеющее ничего общего с рытьем могил и семейством Палинодов. — Это стало ясно, как только от него пришло письмо. Джесси хочет, чтобы переполох у Палинодов поскорее кончился и чтобы фараоны… приношу свои извинения, мистер Диц, и вам тоже, инспектор… и чтобы полиция занялась своими делами, принимая поздравления, а он мог бы и впредь заниматься своими делами. Для того он и писал, старый козел.
Лодж уже собирался стукнуть кулаком по столу, чтобы подчеркнуть свои слова, но вовремя удержался.
— Ему в голову не пришло, что мой хозяин займется этим делом официально, и тем более не рассчитывал, что я заявлюсь к нему с дружеским визитом. Когда я возник на пороге, он так уставился на меня и мой чемоданчик, что я и говорю: «Тебе нужно подвязать челюсть, братец, если хочешь придать лицу милое выражение». Разумеется, он тут же взял себя в руки и распер рот до ушей. Воображает, что для Роули я стану богатым дядюшкой — ведь пиджак мой пошит из добротного твида и я пользуюсь дорогим одеколоном.
Он быстро приходил в себя, черные глазки в складках жира постепенно обретали прежний блеск. Кэмпион, заметив на лице Люка явный интерес, понял, что они напали на нечто действительно необычное.
— Он нас заманил, — продолжал Лодж, набираясь сил. — Заманил сюда, делая вид, что ему есть что сказать. Видимо, есть, но немного. Мы еще в конторе рассматривали снимки могилки бедняжки Бетти, а я уже все у него выудил.
— О чем он говорил? О скачках? — вдруг прервал Лоджа Кэмпион, и все трое уставились на него.
— Ну конечно, наш мистер Всеведущий и об этом проведал, — Лодж от раздражения позабыл, что они не одни. И приложил невероятные усилия, чтобы сгладить нетактичное замечание. — Это я не вам, — буркнул он, и тяжелые веки скрыли налитые кровью глаза. — Это я сам себе. Вот и все, что смог нам предложить Джесси. Мисс Рут Палинод, как и многие другие, любила время от времени поставить шиллинг-другой на какую-то лошадь. Джесси считал, что это может быть любопытно, потому что держалось в тайне. Дилетанты часто совершают такие ошибки.
Люк смотрел на хозяина и слугу с восхищением коллекционера, нашедшего редкую марку.
— Как вы догадались, мистер Кэмпион?
Ясные глаза виновато взирали из-за роговых очков.
— Интуиция, — скромно пояснил он. — Все намекали на какой-то тайный ее порок, но пьяницей она не была, зато отличалась математическими способностями. Значит, могла разработать собственную систему. Вот и все. Наверняка Боулс-младший брал у нее деньги на ставки.
— Она ставила не больше шиллинга или двух, так что Роули не придавал этому значения. Он пошел в мать — такой же тугодум. И делал это просто из любезности. Но полагаю, старуху шантажировал его папаша.
— Невероятно! А ей когда-нибудь удавалось выиграть?
— Время от времени. По большей части она только теряла деньги, как большинство женщин.
— Это верно, — убежденно подтвердил сержант Диц.
— Так, это многое проясняет, — глаза Люка блеснули. — С деньгами было туго. Если один из членов семьи пролетел, страдают остальные. Живут все вместе, денег взять неоткуда. Глупая баба продолжает швырять деньги на ветер. Семья озабочена, близка к отчаянию. Кто-то должен ее остановить… — распалившись, он вдруг умолк, чтобы задуматься. — Как мотив, годится? — спросил он Кэмпиона. — Пожалуй, нет.
— Мотив убийства редко бывает убедительным, — неуверенно заметил Кэмпион. — Случалось, самые изощренные из них совершались ради нескольких полукрон. А как насчет занятий Джесси, Лодж? Ты что-то выяснил?
— Еще нет, дайте хоть немного времени, — в голосе Лоджа звучала обида. — Я сам тут пробыл в здравом уме всего полчаса. Нужно пошевелить мозгами, подумать. Вчера вскоре после моего прихода Джесси кого-то впустил в парадную дверь. Кого, я не видел. Но вернулся он сияющий, так что зубы торчали из мерзкого рта как два надгробия, и заявил, что заключил сделку, стало быть, кто-то помер. Сиял и улыбался, но сам нервничал и потел. Он что-то крутит, может быть, контрабандой провозит спиртное.
— Как вам это пришло в голову? — инспектор уцепился за эту возможность, как терьер за добычу.
Лодж стал еще таинственнее.
— Как-то само пришло в голову, — потупился он. — Должно быть, нечто тяжелое, что нужно нести осторожно. Кроме того, он порассказывал мне своих веселых историек. В такой работе их немало. В приличных отелях не любят, чтобы случалось нечто неприятное. Так что когда клиент отдаст концы, чтобы высокопоставленных особ не оскорбил вид гроба, который несут по лестнице, посылают в фирму «Боулс и сын», и покойника выносят в пианино.
— Я уже слышал о таком способе, — заметил Кэмпион. — Но причем здесь это?
— Речь идет о делах Джесси, — обиженно ответил Лодж. — Я ничего не утверждаю. Только мне кажется, что он мухлюет на свой страх и риск и все случившееся по ту сторону улицы не имеет с этим ничего общего.
Только стих его громогласный голос, двери за ними приоткрылись и в щели показалась маленькое замурзанное личико, сиявшее от ужаса и восторга.
— Вы из полиции, да? — маленькому мальчику с ангельской мордочкой и глазками пекинеса было лет десять, не больше. — Пошли, вы будете первыми. Меня послали за фараоном на углу улицы, но я-то знал, что вы здесь! Пошли! Там труп!
Реакция, к удовольствию малыша, была мгновенной. Все вскочили, не исключая Лоджа, у которого даже закружилась голова, но он все же очухался.
— Где, сынок? — Чарли Люк, глядевший сверху вниз на малыша, казался великаном.
Мальчик схватил инспектора за полы куртки и потянул, сам ошеломленный своей смелостью.
— Вон там, возле конюшни. Пошли, вы будете первыми. Значок у вас есть?
Мальчик мчался по мостовой, таща за собой Люка. В небольшом дворике возле разбитых, открытых настежь дверей собралась кучка людей. Вокруг было пусто. «Боулс и сын» со своими помощниками в черном исчезли.