— Вы не отлучались из больницы с той минуты, как его сюда привезли? — спросила Джил с сочувствием.
— Конечно, — широко открывая глаза, ответила миссис Фелтон. — Мой мальчик мог умереть.
— Я сверну его, а вы пока поищите сестру и принесите бумагу, — предложила она.
Джил появилась дома, сияя от радостного возбуждения.
— Что-нибудь новенькое? — поинтересовался Дэвид. — По твоему виду нетрудно об этом догадаться.
— Да. Дорогой, загляни снова в медицинский справочник и поищи на букву «Р».
— Зачем?
— В госпитале оказалось одеяло Лэмптона. На его уголке вышита монограмма. Я увидела ее, когда миссис Фелтон отправилась на поиски сестры.
— Умница. Ну и что там было?
— Х.Л. Р. Хью Лэмптон Р… Что-то в этом роде.
— Сейчас взгляну. — Но в справочнике не оказалось ни одной такой фамилии после имени Хьюго или Лэмптон.
— Тебе придется снова просмотреть старые издания справочника.
Дэвид не возражал. На следующий день в госпитале он выкроил после обеда немного времени и вскоре позвонил жене.
— Я тебя поздравляю! Мне удалось разыскать некого Хьюго Лэмптона Рэдфорда, практиковавшего в Сассексе десять лет назад. Его уволили за постыдное поведение. С профессиональной точки зрения, конечно.
— Что это значит?
— Объясню позже.
Этим же вечером Джил снова вернулась к этому вопросу.
— Обычно под этим подразумевается пациентка женского пола, — пояснил Дэвид. — Мне не хотелось вдаваться в детали по телефону. Никогда не знаешь, что может заинтересовать телефонистку.
— Ты и так много сказал.
— Там не было упоминания ее имени.
— Женщина? — задумчиво произнесла Джил. — Это совпадает со словами миссис Фелтон.
Глава 11
Дэвид Уинтринхэм всю оставшуюся часть недели был занят в госпитале и не смог уделить внимания сомнительному прошлому Хьюго Лэмптона. Но в воскресенье он сказал жене, что следующие выходные они проведут за городом.
— И где же? — поинтересовалась она.
— В Тилинхэме. Небольшой городок на окраине Эшдаунского леса.
— Тилинхэм. Я раньше о нем что-нибудь слышала?
— Несколько дней назад в этой самой комнате. Доктор Хьюго Лэмптон Рэдфорд, Тилинхэм, Сассекс.
— Ах да, конечно. И чем мы будем там заниматься?
— Отправимся в пятницу вечером. Я закажу номер в местной гостинице. Слава Богу, там выходит местная газета, и в субботу мне удастся посмотреть старые номера.
— Понятно. А какова моя роль в этом деле?
— Познакомишься с обслуживающим персоналом гостиницы и постараешься выяснить, не помнят ли они об этом скандале.
Джил скорчила ему рожицу. Она не разделяла его мнения, что они хорошо проведут там время.
— Дорогой, — сказала она, — а далеко этот Тилинхэм от Лимсфилда?
— Я думаю, несколько миль, а что?
— Анджела и Чарльз живут по дороге от Лимсфилда к Эшдаунскому лесу. Если это неподалеку, то гораздо лучше поболтать об этом деле с ними, а не с обслугой, которую, скорее всего, нанимают на один сезон где-нибудь в Лондоне или Ирландии.
— Верно. Сейчас принесу карту.
Оказалось, что их знакомые действительно живут неподалеку от Тилинхэма, всего в восьми милях. Было решено, что в субботу, пока Дэвид будет беседовать с редактором местной газеты, Джил отправится их навестить, но предварительно договорится с ними о встрече.
Здесь им повезло. Анджела сразу же подошла к телефону на звонок из Тилинхэма и была удивлена, почему они не приедут вдвоем. Джил обещала сделать это в следующий раз, когда у Дэвида не будет работы. Им было прекрасно известно, что это значит, и они сгорали от любопытства.
Джил по приезде объяснила, что от них требуется, но не стала вдаваться в подробности. Анджела вряд ли могла чем-нибудь помочь.
— Десять лет назад! — воскликнула она. — Неужели ты думаешь, что я смогу вспомнить о событиях такой давности? Кроме того, в то время мы еще только появились в этих местах. Чарльз демобилизовался в сорок шестом. Пару месяцев спустя я привезла детей из Шотландии, и мы решили поселиться в деревне. Да, как раз в то время мы только что обосновались в этих местах.
— И ты не помнишь ничего, связанного с этим делом? — разочарованно спросила Джил.
— Абсолютно, — приветливо отозвалась Анджела. — Но подожди возвращения Чарльза. Он появится с минуты на минуту. Хотя он и работает в Лондоне, но ему известно о всех событиях в округе. Этот Чарльз — настоящая кладезь сплетен и слухов. За этот час в поезде он с друзьями делают вид, что читают газеты, а на самом деле обмениваются пикантными подробностями из местной жизни.
Анжела оказалась права. Чарльз ненадолго задумался и тут же выложил эту историю.
— Рэдфорд. Да, помню. Во время войны был военным врачом. Дела у него шли неплохо, участвовал в высадке в Нормандии. Ему отошла практика одного погибшего на войне парня. Пользовался большой популярностью у старых дам. Это не имеет значения. Неприятности начались, когда он стал популярен среди молодых. Дай-ка я подумаю. Ах, вот. Один парень, не помню его имени, был занят в планировании обустройства города и окрестностей. Все эти послевоенные планы реконструкции на бумаге, пустая трата времени, конечно. Но бедняга старался и с головой ушел в работу. За его женой замечали некоторые странности. Разве тебе не довелось слышать о ней, Энжи? Мне казалось, что ты ее знала, или это была Джин?
— Нет, — ответила жена. — Даже не слышала о ней.
— Она всегда околачивалась в кабинете у врача. Это уже никого не удивляло. Но всех удивило, что тот в нее влюбился.
— Она была непривлекательна?
— Мне не доводилось встречаться с ней, — пояснил Чарльз. — Дело в том, что в ней не было ничего особенного, но, ко всеобщему удивлению, врач ради такой женщины рисковал своей карьерой. Ему было виднее, но он должен был бы получше знать ее мужа.
— Понятно.
— Я все знаю только с чужих слов. Этот парень ухватился за этот случай, чтобы от нее избавиться.
— Он развелся с ней?
Анжела с Чарльзом удивленно посмотрели на Джил.
— Но… разве не из-за этого ли ты хочешь узнать про этот случай?
Она рассмеялась. Они сидели в саду и смотрели на череду невысоких холмов, окаймлявших долину. Воздух Сассекса был напоен ароматами цветов. В такой день маленькие семейные трагедии казались жалкими и нелепыми.
— Нет, но все выплыло наружу. Доктор Рэдфорд был вызван в качестве ответчика и в результате был исключен из медицинского реестра. Врачи могут оказаться такими же безнравственными, как и остальные люди, тогда они пользуются дурной славой и это ведет к сокращению практики. Но если они пользуются преимуществами своего положения для соблазнения пациентки, то их ждет вполне заслуженное наказание, — сказала Джил.
— В то время все сходились в том, — пояснил Чарльз, — что врач хотел этим прикрыть еще худшую историю, которая могла полностью уничтожить его практику. В любом случае, он никогда не женился на ней.
— Нет, — согласилась Джил. — Похоже, он так и не женился, но практику он оставил.
— Это мне кажется несправедливым, — пожаловалась Анжела. — Ты столько раз отклоняла наши приглашения и вот появляешься здесь, пользуешься нашим гостеприимством, стараешься что-то выведать у Чарльза, или, точнее, заставляешь его сочинить историю для воскресного выпуска газеты и ничего не говоришь нам о причине своего интереса. Может быть, Дэвид заварил всю эту кашу?
— Возможно, он сам обо всем расскажет, — ответила Джил. — Мы хотели бы пригласить вас на ужин в гостиницу, если вас это устроит. Или завтра к обеду. — После этого она сменила тему беседы и больше к этому не возвращалась.
Тем временем Дэвид познакомился с редактором местной газеты, который отнесся к нему скептически, но гордился тем, что может показать хорошо сброшюрованные подшивки старых выпусков газеты.
— Вам повезло, — сказал он. — Места для хранения у нас не хватает, и мы недавно избавились от довоенных материалов. Мы не Британский музей и не можем копить их до бесконечности. Каждый год мы отбираем несколько особенно ценных номеров с наиболее выдающимися событиями и размещаем их в начале каждой папки. Каждый год мы избавляемся от одной подшивки за год десятилетней давности, но сохраняем эти экземпляры. Вы следите за ходом моих мыслей?