«— Мы стали чемпионами Союза по хоккею. Играем на Кубок с “Крыльями”. Сталинские адъютанты нам передают: “Побеждаете — ‘Хозяин’ на даче в Барвихе банкет устроит. Плюс каждому — по телевизору КВН”. Мы вели 2:0 и 3:4 проиграли.
— Никакого банкета?
— И телевизоров.
— А дарил что?
— За четвертьфинал Кубка вручил нам по фотоаппарату “Зоркий”. Самые модные. У меня был с гравировкой: “Шувалову от командующего”. Сохранился, между прочим. Ещё кожаную куртку подарил. В Челябинск приезжал, на меня в этой куртке засматривались. А потом какая-то легкоатлетка зашипела: “За кожанки продались...”».
Шипели не только провинциальные легкоатлетки, недоброжелателей и завистников у спортсменов ВВС было предостаточно. Да и как могло их не быть...
Четырёхкратный олимпийский чемпион по конькобежному спорту Евгений Гришин описывал свои ощущения — 21-летнего парня, тогда ещё велосипедиста — в 1952 году: «В торжественной обстановке нам были вручены погоны офицеров, а мне ещё и кожаная куртка лётного состава — в знак признания сильнейшим велосипедистом страны (кстати, такая же куртка была и у Василия Сталина). Я с гордостью носил её. Люди могли не знать, кто ты и каким видом спорта занимаешься, но эта куртка подтверждала твою принадлежность к спортивной элите — “звёзд ВВС”».
Широкое хождение имеет история о том, как после одного из матчей хоккейной команды Василий Сталин в знак благодарности снял с руки золотые часы и вручил их Боброву. Красивый сюжет, словно специально для кино, но действительность, которая превратилась в миф, была иной. Всеволод и в самом деле своей блистательной игрой способствовал тому, что лётчикам удалось вырвать победу у «Локомотива», после чего командующий распорядился вручить герою матча золотые часы, что в скором времени и было сделано. Шипеть можно было сколько угодно, но забить четыре шайбы, обеспечив команде победу со счётом 5:4, едва ли кому другому было под силу...
В другом интервью Шувалов рассказывал: «Василий Иосифович Сталин держался со спортсменами просто, приходил всегда в раздевалку, здоровался за руку, присутствовал на всех матчах, стоял, бывало, у входа на поле или на лёд, постукивал сапожками нога об ногу. Повторяю, с хоккеистами и другими спортсменами он держался с приятцей, показывал свою заботу о них».
Ещё один игрок ВВС, лучший хоккейный вратарь 1950-х Николай Пучков, вспоминал: «Три года я наблюдал Василия Иосифовича Сталина, часто видел его на играх, установках. Ничего плохого о нём не помню, только хорошее. Он был похож на отца, и в то же время я не находил в нём сходства с грузином. Невысокий, подвижный, с редковатыми пепельными волосами, он был, пожалуй, пижонист, лучше сказать, щеголеват — шинелька, сапожки, фуражка с высокой тульёй. Да, да, вот именно щеголеват. Отличался большой эмоциональностью. По-моему, был незлобив...
Со спортсменами вёл себя по-дружески, заботился. Но закидоны, как говорится, конечно, случались, чего там... Вот, например, идёт установка на очередную встречу. Сидит играющий тренер Бобров. Но начинает Василий Сталин: “Сегодня играем с Тарасовым так. Давай запутаем его. Вперёд выдвинем Виноградова, а Бабича — назад. Если ж Боброва назад, — ‘Тарас’ всё равно не поверит, так?” Бобров уставился в пространство, все молчат. Тогда Василий Сталин посмотрит вокруг, обведёт каждого глазами, потом к Всеволоду: “Что, хреновину нагородил, да? Ну, тогда давай ты”».
Когда в конце сезона 1951 года Виктору Шувалову сломали ногу, Василий Сталин требовал от врача Олега Белаковского каждый день в восемь утра докладывать о самочувствии игрока.
Всё в том же интервью «Спорт-экспрессу» Виктор Григорьевич рассказывал:
«— В 1951-м играли в футбол против ленинградского “Динамо”. Мишка Потапов мне ногу сломал. Сталин распорядился, чтоб меня отвезли в Марфино, лучший санаторий. Поместили в генеральскую палату. Как-то смотрю — Василий Иосифович и Степанян приехали навестить.
— С апельсинами?
— С дыней и бутылкой белого вина. Тяпнули по стопочке...»
Василий с большим пиететом относился к знаменитому вратарю Анатолию Акимову, которого в 1949-м переманил из «Торпедо». Однажды врачи установили у Акимова вспышку туберкулёза. Генерал доставал для заболевшего вратаря дефицитные лекарства, устроил на лечение в Яузскую больницу, о чём вскоре забыл. Во всяком случае, как-то раз, устроив приём многочисленных гостей, поинтересовался, почему не появился Акимов, которому направлялось приглашение. Услышав причину его отсутствия, Сталин, презрев пиршество, сел в машину за руль и отправился на Яузу.