— Вы провожали команду?
— Да. Вылетали с аэродрома на Ленинградском проспекте. Сначала говорят: “Не дают вылет”. Холодно, позёмка. Мы расселись в домике, стали в карты играть. Четверть часа прошло — кто-то кричит: “Разрешили вылет!” Закинули вещи в самолёт, тот вырулил на полосу — мы с администратором Кольчугиным посмотрели ему вслед и пошли. Он меня на “газике” домой завёз».
О том, почему отсутствовал на борту самолёта Всеволод Бобров, существует несколько версий. Во всех подробностях они изложены в книге Анатолия Салуцкого. Если обозначить их коротко, то сводятся они к двум сюжетам. Первый: накануне раннего вылета Бобров засиделся в ресторане и не смог своевременно проснуться. Второй: спортсмена подвёл непрозвонивший будильник.
В первом случае брали на себя смелость излагать события не названные Салуцким литераторы, которые якобы являлись участниками совместного с Бобровым ресторанного застолья, указывая при этом один на «Арагви», а другой — на «Москву».
А вот у варианта с будильником нашлись неопровержимые свидетельства. Подробности мы приведём ниже, а пока констатируем, что различные версии случившегося тогда с Бобровым продолжали множиться и в дальнейшем.
Близко друживший с Бобровым журналист Владимир Пахомов утверждал, что подвёл Всеволода не домашний будильник. Будь он дома, порученцы Сталина нашли бы его и доставили от Сокола на аэродром. Звучит это вполне резонно, поскольку расстояние было невелико (самолёт вылетал с тогдашнего Центрального аэродрома на Ленинградском проспекте, на месте которого ныне расположен Аэровокзал), и в таком случае вылет могли и задержать. Следовательно, делает вывод Пахомов, Бобров проводил время в дружеской компании в чужой квартире, где остался ночевать и проспал.
А новые одноклубники Боброва Виктор Шувалов и Николай Пучков всякий раз в поздних интервью утверждали, что у Всеволода ещё не были оформлены документы о переходе, а значит, отправиться с командой он не мог.
В документальной повести Игоря Маринова «Ватага Василия Сталина» приводятся слова Николая Пучкова о том, что Бобров не любил летать и всякий раз, когда имелся выбор, предпочитал поезд. Поэтому, мол, он, решив вопрос перехода, и отправился догонять команду на поезде.
Скорее всего, Пучков несколько спутал события. О транспортных пристрастиях Боброва в предыдущие годы он вряд ли мог знать, а аэрофобия могла у того возникнуть именно после гибели команды. Что и подтверждают хорошо его знавшие.
Следует оговориться, что лётчики могли успеть добраться до Челябинска и на поезде. В их распоряжении было четыре дня, а путь составлял два. Но инициативу проявил сменивший Гольдина Борис Бочарников, который, узнав, что в уральском городе стоят морозы, решил прибыть туда пораньше, дабы привыкнуть к условиям и потренироваться.
Вопреки утверждениям партнёров, переход из ЦДКА в ВВС Боброву удалось документально решить до Нового года, и право играть за лётчиков в уральском турне он имел. Более того, Всеволод мог принять участие в матче против ЦДКА, однако предпочёл исчезнуть. Ещё одна загадка? Похоже, но только на первый взгляд...
Процитируем книгу Салуцкого: «События разворачивались перед самым Новым годом, когда в Москву из Ленинграда приехал на зимние каникулы шестнадцатилетний Борис Бобров, учившийся в то время в Нахимовском училище. Он находился в квартире брата на Соколе, когда туда приехал порученец командующего Яков Охотников, впоследствии большой друг Всеволода Боброва, работавший администратором футбольно-хоккейной команды ВВС в тот период, когда её тренировал Бобров.
Не застав Всеволода дома, Охотников погрузил Бориса в машину, отвёз его в штаб округа, посадил около телефона и приказал подряд обзванивать всех друзей и знакомых Всеволода, чтобы разыскать его. Борис добросовестно трудился свыше трёх часов, однако телефонные розыски оказались безрезультатными, и нахимовца отвезли домой».
Всеволод Бобров сам «вышел из подполья» после того, как матч между командами ЦДКА и ВВС состоялся. Своенравный Бобров просто не захотел трепать себе нервы — не лучший момент для дебюта за новую команду. Хотя в скором времени в футболе, как мы уже знаем, подобное имело место. Важнее другое — Бобров уже мог сыграть за ВВС.