Погибли все 19 человек, находившиеся на борту: шесть членов экипажа, 11 игроков, врач Зиновий Альперин и массажист Алексей Галкин.
Считали погибшим и Гольдина, поскольку на борту самолёта было найдено его служебное удостоверение...
В своих публикациях о гибели команды ВВС Владимир Пахомов сообщал, что Василий Сталин, который в экстренном порядке собрал новый состав и отправил его на следующий день поездом в Челябинск, скрыл от игроков случившееся. Якобы он сказал, что самолёт произвёл вынужденную посадку в Свердловске, в результате чего большинство хоккеистов не могут играть.
Эта информация неверна. Представьте, как бы отреагировали игроки, узнав истинную причину столь неожиданных перемен. Командующий действительно взял грех на душу, но не в этом случае.
Виктор Шувалов рассказывал: «У меня на Хорошевке была комната в коммуналке. Вечер. Вдруг приезжает бледный Миша Степанян, адъютант Василия Иосифовича: “Собирайся, “Хозяин” вызывает!” Двинули в штаб Военно-воздушных сил на Ленинградском проспекте. В приёмной уже Сашка Виноградов, ещё несколько хоккеистов. Спрашиваю: что случилось? “Да что-то с ребятами...” Минут через десять Степанян дверь открывает: “Заходите!”
И слышим: “Несчастье — команда в Свердловске при посадке разбилась, все погибли. Вам нужно собираться, ехать поездом в Челябинск и играть матч...”
Эта игра состоялась в день, предусмотренный календарём, и никто из зрителей не догадался, что с “Дзержинцем” встречались не те соперники. Из прежнего состава в живых остались Бобров, Виноградов и я. Всего нас было восемь человек, в том числе даже футболисты. Помню, в тройке со мной играли Бобров и футболист Анисимов».
В данном случае память Шувалова подвела. Анисимов не привлекался в команду. Это могли быть Анатолий Архипов либо Александр Афонькин.
Николай Пучков вспоминал: «За мной приехали ночью. Сказали, что вызывает командующий, посадили в машину. Собрали нас человек шесть — молодых и тех, кто поопытнее, но не проходил в основной состав. Вошли в кабинет Василия Иосифовича, и он объявил нам о том, что произошло. При этом рыдал. Потом успокоился и сказал, что всем нам надо выезжать в Челябинск играть — Всеволод Михайлович уже ждёт. И мы успели на матч к назначенному времени!
Хорошо помню счёт своего первого матча: выиграли у “Дзержинца” 6:3. Партнёры хвалили. Видимо, просто хотели подбодрить, дебют всё же. На самом же деле игру тогда сделал Бобров.
Следующий наш матч, который должны были провести в Свердловске, отменили. Все поехали на похороны погибших ребят...»
В действительности матч в Челябинске был сыгран на сутки позже, чем было запланировано. А встреча ВВС со свердловчанами не состоялась, была перенесена на март.
Поначалу решили хоронить погибших втихую из-за боязни огласки, но вмешался командующий Уральским военным округом Георгий Константинович Жуков. «Маршал Победы» распорядился, чтобы похороны прошли прилюдно, с воинскими почестями, в присутствии родных и близких. Венков оказалось столько, что они не поместились в траурном зале, коим стал деревянный поселковый клуб в Кольцове.
Николай Пучков рассказывал: «В Свердловске пришли в ангар, где они лежали. Были все, родители, жёны. Приехали из Москвы Анатолий Тарасов, Владимир Никаноров, Михаил Орехов — цеэсковцы... Земля, всё перемешано, тела просеяны металлом. Блеснул новенький погон майорский — Бориса Бочарникова, звание ему только-только присвоили...»
Хоккеистам ЦДКА на следующий после похорон день предстоял матч с местным «Динамо». Ничто не должно было нарушить ритма жизни Советской страны...
«Про гибель ВВС ни одна газета не написала, — вспоминал Виктор Шувалов. — Но “сарафанное радио” разлетелось моментально. Челябинск знал, что команда погибла, и против меня никаких провокаций не было. И после тоже. А из Челябинска мы поехали в Свердловск. Повели нас в ангар, где лежали трупы и вещи с разбитого самолёта. Вот это было страшно...
Около аэродрома целый посёлок — для обслуги. Сельский клуб. На сцене выставили 19 гробов, обтянутых красной материей. Думаю, в них землю подсыпали, чтоб хоть что-то весили. Подходили открытые “студебеккеры”, солдаты выносили гробы. На краю кладбища вырыли большую могилу на 6 человек экипажа и 13 членов нашей команды.