ПЕРВАЯ ТРОЙКА
В истории отечественного хоккея значатся несколько превосходных атакующих звеньев. И открывает этот почётный реестр тройка Евгений Бабич — Виктор Шувалов — Всеволод Бобров. Сложилась она в таком составе в конце сезона 1950 года, когда после трагической гибели хоккеистов заново формировалась команда ВВС. Бабич получил разрешение на переход из ЦДКА и воссоединился с Бобровым. Шувалов в их звене занял место Тарасова.
Евгений Бабич вырос в спортивной семье. Его старший брат Николай был одним из сильнейших «русачей» в довоенные годы (он неожиданно скончался в 1944-м), играла в русский хоккей за «Буревестник» — клуб из Самарского переулка был родным для Бабичей — и сестра Надежда.
Изначально правый крайний в хоккее с мячом, Бабич в сезоне 1945 года поменял позицию. Как рассказывал автору книги одноклубник Евгения Александр Стриганов, тот сразу смекнул, какие шансы ему даёт непосредственное соседство с Бобровым. И с правого края перешёл на место левого полусреднего. Оказавшись рядом, Бабич предстал не только «подносчиком снарядов», но и ближним партнёром Боброва, с которым они могли постоянно взаимодействовать, чего пребывание на разных флангах не позволяло.
Бобров и Бабич отлично понимали друг друга не только на ледовом поле, они были близкими друзьями и за его пределами. Макарыч, так по отчеству звали Бабича в команде (друзья ещё короче — «Макар»), относился к Всеволоду с обожанием, старался делать с него жизнь. С открытой душой был расположен к закадычному другу и Бобров, ценил его и всегда поддерживал.
Владимир Пахомов близко знал обоих: «Бобров и Бабич вне спортивных арен оставались вместе — дружили семьями, к тому же жили недалеко друг от друга. Холостыми могли себе позволить, как принято говорить, грехи молодости. Но оба умели, даже будучи неженатыми, остановиться, дать возможность внутреннему голосу сказать “стоп!”, умели, что тот, что другой, тренироваться до исступления, а потом сыграть через “не могу” и все силы, без остатка положить на алтарь победы».
Верность дружбе Бобров и Бабич хранили всегда. Вот ещё одно воспоминание Владимира Пахомова, относящееся к уже более поздним временам: «Бабич, исключительно честный человек, в пылу иного спора мог в защиту Боброва наговорить оппоненту массу колкостей. Однажды, услышав, что Валентин Гранаткин, ответственный футбольный работник, распространяет про Боброва нелепый слух, Бабич сначала вскипел, а затем настолько расчувствовался (к пятидесяти годам у него пошаливали нервы), что на глазах едва не появились слёзы. “Да как смеет говорить о Севке такое...”
В футболе Бабич был игроком заурядным, в основном составе ЦЦКА он за несколько лет сыграл считаное число матчей и забил единственный гол. Однако этот факт Бобров счёл нужным упомянуть в зарисовке о своём друге в книге «Рыцари спорта»: «В матче с киевским “Динамо” Федотов и я вместе выбыли из строя. А впереди встреча с динамовцами Тбилиси, опережавшими нас на очко. Наш тренер Б. А. Аркадьев смело доверил ключевую позицию малоизвестному в футболе Бабичу. Южане потом говорили, что они готовы были видеть в линии нашего нападения кого угодно, но только не Бабича.
Дальновидно поступил Аркадьев! Бабич оказался героем важного матча, на 8-й минуте он открыл счёт».
В своей книге Всеволод Бобров отметил исключительную честность и порядочность друга, наградив того ярким эпитетом — «камертон поведения». Когда команда находилась вдали от дома, «Макар» любил петь для своих товарищей народные песни и романсы, читал стихи Лермонтова и Есенина. Но за этим романтическим флёром крылись боевой спортивный характер Бабича, его постоянное стремление совершенствовать свою игру, готовность истязать себя на тренировках.
Всеволод Бобров писал: «Думаю, что особо надо подчеркнуть ещё одно неоценимое, выделявшее его среди всех нас, качество — игровое мужество Бабича. Он никогда не боялся силовой борьбы, всегда был в кипении жарких схваток, оставаясь при этом большим спортсменом и честным бойцом».
Если в футболе Бабич не блистал, то в хоккее был большим мастером. Полностью он раскрылся в хоккее с шайбой. Его грозным оружием были кинжальные проходы вдоль борта. Е1а пару с Бобровым они могли, понимая друг друга с полувзгляда, закрутить настоящую карусель в зоне соперников, сбивая их с толку.
Именно в воображении Бабича родилась комбинация с оставлением шайбы партнёру, когда один игрок на полной скорости, сближаясь с защитником, лишь имитирует бросок, а затем идёт на столкновение, создавая коридор подхватившему шайбу партнёру. Стоит ли объяснять, как распределялись роли в этом атакующем манёвре. Бабич был готов на любую жертву, чтобы дать другу возможность поразить ворота.