Эффект от этой комбинации был велик, неоднократно она приносила результат и в сборной. Именно так была заброшена шайба в ворота сборной США на победной Олимпиаде 1956 года. За четыре минуты до конца матча счёт был 1:0 в пользу сборной СССР, но чаши весов колебались. Американский вратарь Айкола признался потом, что в тот миг, когда Бобров подхватил оставленную Бабичем шайбу, он испытал ужас. Оттого что почувствовал, будто Бобров знает, куда ему надо бросать.
Бобров и в самом деле знал, после его броска в верхний угол ворот счёт стал 2:0. А расстроенный Айкола пропустил в оставшееся время ещё две шайбы.
Евгений Бабич вошёл в историю отечественного хоккея и тем, что открыл счёт голам в официальных матчах сборной СССР на международной арене. Случилось это 29 января 1954 года в Тампере, где в рамках международного турнира советские хоккеисты выиграли у сборной Финляндии со счётом 8:1.
«Е1ервный, впечатлительный, “Макар” отдавался игре без остатка, — писал Анатолий Салуцкий, — и бывали случаи, когда от перевозбуждения он даже плакал после окончания матчей, продолжая переживать перипетии ледовых сражений. В пылу хоккейных схваток, сгоряча Бобров иногда позволял себе даже прикрикнуть на Бабича, если тот случайно разрушал задуманную комбинацию. Однако это ни разу не омрачило трогательной дружбы двух замечательных спортсменов, между которыми сразу, с первого знакомства, установились ясные и простые отношения, известные в авиации — оба несколько лет выступали за клуб ВВС — как отношения между ведущим и ведомым».
Елена Боброва вспоминала: «Когда они сходились вместе, за ними было очень интересно наблюдать. У Бабича характер тот ещё, и Сева заводился с пол-оборота. Они, наверно, вообще не могли разговаривать в нормальном тоне: шумели, спорили до хрипоты. Посторонние, впервые видя их “беседы”, опасались, что недалеко и до драки. Но это была лишь оболочка их отношений, глубоких, искренних, проверенных годами».
Бобров уверял, что внешне суровое, непроницаемое лицо «Макара» было всего лишь маской, защищающей житейски хрупкого товарища. Всеволод подмечал также в своём партнёре способность и тягу к тренерской работе.
К этим наблюдениям у нас ещё будет повод обратиться.
Центральный нападающий тройки Виктор Шувалов вырос на Урале, в Челябинске. Он хорошо проявил себя в местном «Дзержинце», был лучшим бомбардиром. В центре нападения действовал он и в футболе, где уральцы в отличие от хоккея с шайбой были только на подступах к высшему эшелону. Но не боги горшки обжигают. Шувалова и в Москву пригласили как футболиста. Перейдя в команду ВВС, он в первом же сезоне с шестнадцатью голами стал лучшим бомбардиром и был включён в список «33 лучших» футболистов страны.
В годы войны Виктор трудился на знаменитом Челябинском тракторном заводе (ЧТЗ), который был перепрофилирован на выпуск танков. Работал токарем, вытачивал детали для коробки скоростей тяжёлых танков. Но и после двенадцатичасового рабочего дня находил силы для футбола и хоккея.
Виктор Шувалов рассказывал: «Директор ЧТЗ Зальцман был страстным болельщиком и оказывал внимание футбольной и хоккейной командам. Сразу же по окончании войны на заводском стадионе была поставлена хоккейная “коробка”. В посёлке ЧТЗ наверху было футбольное поле, а внизу — тоже хоккейная “коробка”. Зрители сначала стояли прямо на снегу, затем сделали деревянные трибуны.
Перед играми мы жили на сборах — в заводском доме отдыха. Перед матчами с особо сильными командами Зальцман всю команду приглашал к себе в кабинет. Спрашивал у тренеров, ребят, что нужно для победы...
Он всё делал для существования команды, и материально отмечал. При встрече с нами говорил: “Когда вы выигрываете, у меня на заводе даже производительность повышается! По цехам идёшь, и рабочие радуются: ‘Как вчера наши играли! Как выиграли!’ А когда проигрываете — все приуныли и не выполняют норму...”
В то время в Челябинск пригласили московских игроков: Загрецкого, Протасова, Эпштейна. Для рекламы, наверное...
Зальцмана называли “танковым королём”, поскольку во время войны с его мнением, говорят, считался сам Иосиф Сталин. Неудивительно, что держался он в Челябинске независимо, а это не понравилось партийным руководителям города и области, и на одной конференции, когда началась борьба с “безродными космополитами”, они добились наказания директора ЧТЗ. Когда Зальцмана уволили, интерес к спорту на заводе упал.
Но, на моё счастье, однажды в Челябинск приехал судья Сергей Владимирович Руднев, работавший тогда в ВВС, и уговорил меня переехать в Москву. Так я оказался в команде Василия Сталина».