Серия московских матчей вызвала противоречивую реакцию. Председатель Спорткомитета Николай Романов в своих мемуарах, названных «Трудные дороги к Олимпу», отмечал: «На меня, да и на других, все эти встречи произвели довольно тягостное впечатление. Хотя наша сборная не проиграла ни одного матча, её выступления не вселяли уверенности, что в олимпийском турнире команда сыграет успешно. Почему?
Окончательный состав команды определился поздно, и вошли в неё хотя и опытные, но великовозрастные футболисты.
Б. А. Аркадьев не заметил (или не захотел взять на вооружение) то новое, главным образом в тактике игры, что показали наши соперники на недавних международных матчах в Москве. Учебно-тренировочная работа в коллективе была организована слабо и велась с явно недостаточными физическими нагрузками. К тому же Аркадьев, как это с ним часто бывало и раньше, без конца экспериментировал с составом команды, особенно в линии нападения. В результате футболисты так и не сумели сыграться.
В его экспериментах отчётливо просматривалось недоверие к игрокам других клубов, привлечённых в сборную. Но, наверное, Аркадьев понимал, что включить в сборную только армейских футболистов нельзя: команда постарела и ни физически, ни психологически не выдерживала напряжения борьбы в ответственных матчах, что со всей определённостью подтвердили последние международные игры.
Мы понимали, что твёрдой уверенности в успешном выступлении нашей сборной в олимпийском турнире нет. Но и не было особых оснований ставить вопрос о том, чтобы не участвовать в соревнованиях по футболу».
Мемуары тогдашнего спортивного руководителя появились 35 лет спустя. Можно легко простить Николая Николаевича за то, что он запамятовал о поражении от сборной Польши. Нельзя оспорить тот факт, что в команде и в самом деле был избыток возрастных футболистов. Но других квалифицированных игроков в распоряжении тренера не было, смена поколений только началась. С какой стати было упрекать Аркадьева в затянувшихся многочисленных экспериментах, если это касалось исключительно линии нападения?
Для продолжения темы важен упрёк в недостаточных физических нагрузках в ходе учебно-тренировочной работы.
Вот как запомнилась эта ситуация 22-летнему Игорю Нетто: «Если мы не выигрывали товарищескую встречу, начиналась чуть ли не паника. Немедленно происходили изменения в команде, вводились новые игроки. Помнится, мы и двух матчей в то время не сыграли в одном и том же составе».
Валентин Николаев сделал такой комментарий: «Конечно, на Аркадьева очень давили, не давали спокойно работать. Он и сам потом признавался, что сделал ошибку, поддавшись этому давлению. Лучше бы, говорил он, выставить всю армейскую пятёрку нападения. А что вы думаете? Гринин и Дёмин были тогда в порядке, сыграли бы нормально».
Критически отозвался о подготовке сборной в своей книге и Всеволод Бобров, но это были рассуждения другого порядка — опытного игрока, уже приступившего к тренерской работе: «Сейчас, вспоминая подготовку к олимпийскому турниру, я думаю о том, что шла она всё-таки не очень правильно. Одно перечисление проведённых нами товарищеских матчей показывает, что вся тренировка сборной в последние два-три месяца шла по одному руслу: игры, игры, игры.
Конечно, мы приобретали в них опыт международных встреч, которого нам тогда так не хватало. Но подумать только, сколько нервной энергии, сколько сил отдавали мы каждому матчу. Ведь соперники все как на подбор представляли собой грозную силу. Нужно было с каждым из них выкладывать всё, что умел. Тут уж было не до учёбы, не до опробования и наигрывания комбинаций. Куда полезнее было бы май и половину июня отвести тренировкам, лёгким, не имеющим большого значения играм для самоконтроля, а уж потом, когда всё было бы налажено, сыграть по-настоящему...»
Перед поездкой в Хельсинки вовсю трудились политруки в стремлении ещё выше поднять дух патриотизма спортсменов. Боброву было предложено вступить в партию. Что он и сделал, однако это не помешало ему ни тогда, ни в дальнейшем быть независимым в своих поступках.
Пристальное внимание руководящие органы международного футбола уделяли подлинности «любительства» футболистов стран социалистического лагеря. Формально всё сходилось, но, скажем, хорошо знакомые с истинным положением вещей югославы долго колебались, посылать ли в Хельсинки свою сильнейшую сборную, которая в 1950-м сыграла в Лондоне со сборной Англии 2:2. И всё-таки лучших послали. На наше несчастье...