Но перед этим была сложная игра с самой сборной США. Американцы к тому моменту уже обыграли канадцев (4:1), и победа практически обеспечивала им золотые медали, что и подтвердил итог встречи с Чехословакией.
В своей книге Михаил Прозуменщиков подчёркивал: «Знакомясь с информацией из Италии, в ЦК КПСС специально отметили, что у всех, наблюдавших за этой игрой, сложилось твёрдое убеждение в стремлении хоккеистов социалистической Чехословакии вывести таким образом на первое место команду США».
Как-то краем уха Боброву довелось услышать разговор тренеров сборной. Аркадий Чернышёв сказал Владимиру Егорову: «Не узнаю Боброва. Он стал мягче, терпимее. Не потому ли, что больше теперь верит в других? Жаль, не повезло ему в Англии. Если бы его там не “сломали”, сейчас показывал бы чудеса. Представляете, Владимир Кузьмич, его старая техника, помноженная на коллективную игру, что это было бы! Да, он слишком мало играл в этом сезоне, но будем надеяться, что его хватит».
Вдохновлённый услышанным, Всеволод сотоварищи показали блестящую игру во встрече с Чехословакией (7:4), забив пять шайб. Три из них были на счету Виктора Шувалова.
В своей книге «Самый интересный матч» Бобров запечатлел, как Чернышёв давал своим подопечным установку на матч с американцами: «“Вы видели матч США — Канада, — говорил он. — Американцы выиграли, удачно строя контратаки. Они постараются повторить эту тактику. Я знаю против неё только одно оружие — скорость. И атака. Атака, не позволяющая думать ни о чём, кроме обороны”.
Этим оружием мы и победили сборную США. Победили в очень трудной борьбе. Два периода счёт был ничейным. И в этом, прежде всего, “виноват” вратарь американцев Уиллард Айкола. Он играл великолепно. Просто великолепно. Пожалуй, это был один из самых замечательных вратарей, которых мне когда-либо довелось видеть. Только в конце второго периода блестящий проход Пантюхова завершается точным пасом в центр и броском Хлыстова. Мы повели 1:0.
В раздевалке было тихо. Только тренер спросил:
— Можно ещё увеличить темп?
Я был капитаном. Ответил за всех:
— Думаю, что можно.
— Тогда давайте. Мне кажется, больше они не выдержат. Хотя, — добавил он, — физически они оказались сильнее всех. Сильнее всех, с кем мы уже играли.
Да, тренер оказался прав. Несмотря на возросший до предела темп, американцы сопротивлялись до конца. Но и они не устояли против скорости. Всё чаще защита допускает ошибки. Всё меньше в её игре бдительности. Вот идёт вперёд на полной скорости Бабич. И вдруг хорошо знакомым мне заученным приёмом оставляет шайбу. Бью. Шайбы не вижу: глаза слепит красный свет, вспыхнувший над воротами. Это было всё. То, чего мы не смогли сделать за весь матч, было сделано за последние минуты: забито ещё три шайбы. Победа — 4:0!
В раздевалке нас уже ждал тренер американцев Джон Мариуччи: “Это была лучшая игра, которую я когда-либо видел, — сказал он. — От души поздравляю!”».
Следует остановиться на том голе, который забил Бобров после оставления шайбы Бабичем. Всеволод вспоминал: «Евгений выполнил приём идеально быстро, точно и продолжал двигаться вперёд так, будто шайба ещё у него, заслоняя вратаря. В мгновение ока подскочив к шайбе, я произвёл молниеносный бросок в верхний, левый от вратаря, угол ворот.
На торжественном закрытии Игр, перед построением, Уиллард разыскал меня и, пожимая руку, сказал:
— Из всех голов, пропущенных мною на Играх, самый страшный был от тебя. Страшный потому, что мне показалось, ты разгадал мою слабость. Я очень не люблю верхний левый угол. Он — как проклятие...
— Я знал это, — сказал я ему. — Я следил за тобой всё время и увидел, что даже у такого вратаря, как ты, есть свои слабости.
— О, тогда этот бросок вдвойне ценен, — произнёс Айкола. И добавил: — Да, когда знаешь наши вратарские слабости, становишься сильнее. Верно ведь?»
Бобров всегда внимательно отслеживал игру вратарей. Анатолий Салуцкий подтвердил это наглядным примером: «Всеволод Михайлович отличался феноменальной, возможно, неповторимой наблюдательностью, если дело касалось оценки игровых ситуаций.
В 1949 году, когда сборная команда Советской Армии встречалась в товарищеском матче со сборной Польши, Евгений Бабич в первом периоде несколько раз по краю выходил один на один с вратарём, но никак не мог забить гол. В перерыве он пожаловался Боброву: “Ничего не могу понять! Не идёт шайба и всё! Кажется, всё сделал, а гола нет”.
Всеволод вместо сочувствия дал товарищу очень чёткий совет, поразивший Бабича: