Остаётся констатировать, что Бобров заблуждался, полагая, что у Бабича есть тренерские способности. А вот в другом своём утверждении — о житейской хрупкости своего товарища — Всеволод оказался прав. К сожалению...
Елена Боброва в одном из интервью подчёркивала: «Женя для многих являлся загадкой. Эмоциональный, очень легко впадающий в минор, как он мог быть “звездой” в столь мужественном виде спорта, как хоккей? Однако мог. Не раз и не два слышала, как после какой-либо заурядной неприятности Бабич приговаривал как заклинание: “Нет, так жить нельзя. Покончу с собой к чертям...”».
По воспоминаниям друзей, последние два года жизни Евгений Бабич не мог совладать с нервами, постоянно жаловался на неустроенность. Не отличавшийся деликатностью Алексей Гринин тогда и прозвал его «Нужда». Бабич мучительно ревновал жену. Он был крепко к ней привязан, но брак дал трещину. Двухкомнатная квартира на Песчаной улице превратилась в коммунальную. У обоих появились новые избранники.
Елена Боброва рассказывала: «Женя недолго выдержал новую “любовь”, выпроводил её. А Ритке всё грозил: “Если ты меня окончательно бросишь, я покончу с собой!” Она никакого значения этим словам не придавала, у неё уже Эдик в голове был...»
В конечном итоге 51-летний Евгений Бабич привёл свою угрозу в исполнение...
«Бобров как-то сразу постарел, изменился, когда узнал о неожиданной кончине Евгения Макаровича», — отметил Владимир Пахомов.
ГНЕВ РЕВНИВЦА
В начале 1950-х годов Всеволод Бобров распрощался с холостяцкой жизнью. Его женой стала прима столичной оперетты Таисия Леонидовна Санина, чьё сценическое имя звучало как Татьяна Санина.
Народная артистка СССР блистательная Татьяна Шмыга делилась воспоминаниями: «Она была тогда признана лучшей Сильвой, с успехом пела и другие партии, как в классике, так и в советских опереттах — Олесю в “Трембите”, Ганну Главари в “Весёлой вдове”...
В “Принцессе цирка” она выступала с Георгом Отсом, когда он приезжал к нам в театр на гастрольные спектакли... И зрители никогда не уходили разочарованными: Татьяна Санина и Георг Отс были на сцене парой просто великолепной «— оба с красивыми голосами, а об их внешней привлекательности и говорить не приходилось.
В жизни Татьяна Санина совсем не походила на опереточную актрису — она выглядела настоящей гранд-дамой. Красота этой стильной женщины с дивными чёрными волосами, гладко зачёсанными назад, была царственной. Но даже не она была главной, а нечто иное — то редкое, почти магическое свойство, которым Татьяна Санина привлекала к себе...
Когда она выходила на сцену, на концертную эстраду, сразу становилось понятно — вышла королева. Если уж женщины отдавали ей должное, что говорить о мужчинах — они просто немели от её красоты».
Бобров не был светским человеком, познакомился он с будущей женой волею случая — в больнице, где залечивал травму. Однако брак с красавицей-актрисой оказался неудачным. Как часто происходит в жизни, соединившись узами брака, люди вскоре обнаруживают, что совершили ошибку, не могут существовать на одной волне. Именно так и случилось у Саниной и Боброва. Супруги расстались, хотя оформили развод далеко не сразу. Это обстоятельство едва не сыграло роковую роль в судьбе Боброва...
Любовь Гавриловна Дмитриевская — жена старшего брата Владимира — подтверждала: «Когда он был женат на Тане Саниной, она пыталась приглашать в дом известных артистов, помню, бывал Алексей Феона, ещё кто-то. Но Сева не одобрял. У него был свой круг друзей... Они с Таней были не пара, и брак их был ошибкой. Мы все были против. Они прожили года четыре и разошлись».
Олег Белаковский вспоминал: «Первая супруга Боброва актриса оперетты Санина очень дружила с моей Ниной. Мы, как могли, старались помочь им сохранить семью, но неуёмный темперамент обоих привёл-таки к разрыву».
Всеволод Михайлович никогда, во всяком случае публично, к тем временам не обращался.
На склоне лет Санина признавалась: «Первым моим мужем был известный футболист. Ничего хорошего в моей жизни с ним не было. Как-то меня вызвал парторг Алчевский и сказал: “Татьяна Леонидовна, или вы уходите из театра, или бросаете своего мужа”. Потому что я начала часто болеть: на нервной почве у меня было несмыкание связок. И я вынуждена была от него уйти.
Прошло больше пятидесяти лет, а меня до сих пор обливают грязью, приписывая мне несуществующие измены, не понимают, как это я могла бросить такого великого человека. Но я ведь тоже была довольно известна. На то время я была единственной героиней в театре. Перед входом в театр висел мой огромный портрет в “Сильве”. Я была очень популярна. Но моя семейная жизнь того времени казалась мне адом...»