Далее Санина излагала события своей жизни так: «За своего второго мужа я вышла совершенно случайно, после того, как Бобров с компанией избили его. Он был главный конструктор КБ. К тому времени я уже развелась с Бобровым и имела полное право вести себя так, как я хочу. Я была на даче, у меня были гости, в том числе и этот человек. Бобров со своей компанией напал на него и избил до полусмерти. К тому же это произошло во время Фестиваля молодёжи и студентов. Событие было довольно громким. Боброву грозила тюрьма. Следователь вызвал меня и сказал: “Татьяна Леонидовна, что будем делать? Одному грозит тюрьма, другому неприятности... Ну, посадят Боброва, вас ведь просто убьют болельщики...”».
Трудно представить себе Всеволода Боброва отпетым негодяем и бандитом, а именно таким попыталась показать его Санина — за давностью лет никто разбираться не станет, да и свидетелей уже нет. Но в словах бывшей опереточной дивы есть одна весьма существенная неточность. Они с Бобровым уже не были вместе, но развод официально оформлен не был. Отсюда и приступ ревности...
К тому же измены Саниной, от которых она открещивается, происходили едва ли не с первых лет их брака с Бобровым. В мемуарах Василия Сталина есть такая запись: «С Таней у Боброва длилось недолго. Когда она ушла от него к адъютанту главного интенданта МВД генерала Горнова, Бобров сильно переживал, я боялся, как бы он пить не начал, но обошлось...» Это могло быть только в начале 1950-х, когда младший Сталин и Бобров были в одной связке.
На ту же тему в своих воспоминаниях высказалась Нами Микоян (невестка А. И. Микояна, мать эстрадного артиста Стаса Намина): «Я помню тяжёлый скандал, приведший его к разводу с женой, актрисой оперетты Татьяной Саниной, которая часто обманывала Боброва. Временами он запивал, но был человек крепкий, и это быстро проходило».
Вторая жена Боброва, Елена Николаевна, рассказывала в интервью «Спорт-экспрессу» (от 1 июля 2016 года):
«— Санина не так давно умерла. Она меня даже в театр приглашала.
— Бобров отпустил?
— Всеволод Михайлович был страшно недоволен — но отпустил. “Сильва” — это её коронка была. Так-то она заикалась, а на сцене всё пропадало. С новым её мужем там познакомилась. Цель всей жизни Саниной был Василий Иосифович.
— Вот как?
— Сева был трамплином. Прожили-то всего полтора года, но десять лет он не получал документы о разводе. Некогда было, не придавал этому значения. Всеволод Михайлович её застал с Гудковым, главным конструктором ракет, кажется...
— Это его Бобров отлупил?
— Скандал был страшный. Хорошо досталось и Саниной, и Гудкову. Сева прилетел в Москву, не предупредив. Только заходит в квартиру, тут же звонок: “Всеволод Михайлович, ты дома? Жена твоя, Санина, находится там-то и там-то”. Назвали номер дачи.
— Где это было?
— В Серебряном Бору. Кинулся туда — поднял их с постели. Она и подумать не могла, что Сева в этот день явится в Москву».
Различия в версиях жён значительные. По словам Саниной, Бобров ворвался на светское мероприятие, где буквально безумствовал. Подругой, излагаемой, что понятно, со слов Боброва, — обычная бытовая история, чувствуется своя ревность, но факт избиения не отрицается...
Неужели Бобров, пусть и застигнутый врасплох, дабы убедиться в измене жены, отношения с которой были уже практически закончены, стал бы собирать «компанию» для выяснения отношений, как это подаёт Санина?
Та же его свояченица Любовь Гавриловна Дмитриевская в документальном фильме «Тарасов — Бобров. Великое противостояние» уточняет, что Бобров отправился в Серебряный Бор с Бровиным (своим другом, директором ледового дворца «Сокольники». — М. Щ.). Факта доказанного прелюбодеяния Всеволоду было вполне достаточно. Устраивать драку он не собирался, но любовник бросил в него вазу, разбил лицо, кровь брызнула на «орденоносный» пиджак и, что вполне естественно, породило ответные действия.
Кто же угодил под горячую руку Боброва? Михаил Иванович Гудков являлся человеком государственного значения. Он был авиаконструктором, возглавлял опытно-конструкторское бюро, в 1941 году стал лауреатом Сталинской премии.
Следователь, на которого ссылается Санина, предостерёг её, что в случае огласки пострадают все участники. Судя по всему, предостережение подействовало — уголовное дело не было возбуждено, хотя слухи по Москве, конечно, ходили...