Что касается Виктора Понедельника, то он вовсе не замешкался, решая вопрос с жильём, как обозначил ситуацию Бубукин. Автор «золотого гола» в финале Кубка Европы рассказывал: «В 1961 году меня забрали под конвоем, погрузили в военный самолёт, привезли в Москву, вручили ключи от трёхкомнатной квартиры в знаменитом “генеральском” доме на Соколе, требуя взамен согласия играть за ЦСКА.
Помогло знакомство отца с Михаилом Шолоховым, который позвонил члену ЦК Екатерине Фурцевой. Она приняла меня и дала указание вернуть домой. А в это время люди в Ростове бесстрашно вышли на демонстрацию в центре города. Когда же я сошёл с поезда, меня подняли на руки и донесли до дома. И когда ЦСКА приехал на матч в Ростов, во избежание эксцессов расположился не в гостинице, а на территории воинской части».
После завершения чемпионата страны Бобров повёз команду в месячное турне по странам Юго-Восточной Азии, а по возвращении выяснилось, что Главпур его кандидатуру не утвердил, и ЦСКА принял Константин Бесков.
Причина отвода была отнюдь не спортивной. У пребывавшего в холостяках Боброва возникла связь с женой маршала артиллерии Василия Ивановича Казакова. Настойчивость в любовной интрижке проявила сама Светлана Павловна.
В один из вечеров произошло событие, которое развивалось по всем правилам театрального адюльтера. Прознав, что маршал отправился на манёвры, его супруга вытребовала любовника к себе. Это свидание на маршальской даче в Серебряном Бору могло дорого обойтись Боброву. Всему виной стал звонок бдительной домработницы.
В кульминационный момент свидания дверь распахнулась, и на пороге предстал маршал Казаков. Разгневанный военачальник выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Всего несколько секунд потребовалось Боброву, чтобы подхватить свои пожитки и прошмыгнуть в дверь, захлопнув её за собой. Пока маршал рылся в карманах в поисках ключа, а потом возился с непростым замком, Бобров столь же стремительно преодолел другое препятствие — высокий забор и устремился к Минскому шоссе.
В очередной раз судьба хранила Всеволода. Но, по словам Боброва, его не просто холодный пот прошиб, а охватил ужас при мысли, что маршалу в состоянии аффекта ничего не стоило произвести и второй выстрел.
Странное, однако, совпадение. Вновь Серебряный Бор. В 1957-м задета была честь Боброва, а на этот раз «провинился» он сам...
Этот случай послужил основанием не только для санкций со стороны Главпура, но и стал причиной увольнения Боброва из армии. Отстранённый от работы с командой, Всеволод Михайлович поначалу был перемещён на должность главного тренера Вооружённых сил, а затем стал старшим тренером клубного коллектива ЦСКА, выступавшего в городском первенстве.
Притязания любвеобильной Светланы Павловны на этом не закончились. Она чуть ли не во всём старалась подражать Боброву. У того в начале 1960-х была двухцветная «Волга»: верх — цвета слоновой кости, а нижняя часть — бордовая. Потом такая же появилась в семье маршала Казакова. Погасить страсти удалось второй жене Боброва Елене Николаевне, которая по телефону сообщила маршалу о настойчивых звонках его супруги.
Жизнь движется по синусоиде, любил говаривать Всеволод Бобров...
САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ ПЛАВАНИЕ
В 1963 году Всеволод Бобров вернулся к реальной тренерской работе. Он стал старшим тренером одесского «Черноморца». В 1970—1980-е годы такое назначение воспринималось бы как вполне достойное: «Черноморец» уже являлся заметной командой высшей лиги, способной пощекотать нервы любому фавориту, а иной раз и атаковать пьедестал. Но в 1963-м одесситы были всего лишь дебютантами второй подгруппы класса «А», которая в дальнейшем стала звучать более привычно для уха современного болельщика — первая лига. Работа с «Черноморцем» стала для Боброва своего рода экзаменом. И тренер-новичок его сдал: «Черноморец» финишировал шестым, что для дебюта было хорошим результатом. Одесситы опередили такие получившие в дальнейшем известность на высшем уровне команды, как «Карпаты» (Львов) и «Днепр» (Днепропетровск), отобрали очки и у нескольких соперников, оказавшихся выше в турнирной таблице.
Владимир Пахомов вспоминал, что как-то в одной компании заговорил о Боброве, обращаясь памятью к его работе в Одессе. «Потом осёкся — рядом слушают меня Юрий Заболотный, Владимир Дерябин, бывшие игроки “Черноморца”, — писал Пахомов. — Как-то они отнесутся к моим воспоминаниям? Смотрю, посветлели их лица, появились добрые улыбки: “Разве такое забывается?” А ведь при Боброве “Черноморец” был всё-таки заурядной командой».