— Ну-ка попрыгайте, Бобров. Сейчас замените Щербатенко.
Я почувствовал, как к сердцу пробирается холодок. Разные мысли полезли в голову: а вдруг, случись, выйду — и всё развалится, не дай бог начнут смеяться на трибунах. Мне очень захотелось сказать Борису Андреевичу:
— Давайте я лучше в другой раз?!
Вероятно, угадав моё состояние, он взял меня под руку и, ведя к бровке, говорил:
— Игра сделана. О результате не думайте. Играйте проще, больше выходите на свободное место...
И вот я на поле. Почти сразу же получаю пас от Федотова, затем две прекрасные передачи делает Валентин Николаев, всё время играет со мной Дёмин...
Нетрудно было понять, что, поведя игру на меня, товарищи тем самым хотели приободрить, дать мне почувствовать себя равноправным членом коллектива. Ведя ответственный и, несмотря на счёт, трудный матч, они все вместе и каждый в отдельности искали возможность поддержать новичка. Случалось, я делал ошибки, может быть даже непростительные, но они “не замечали” их в тот раз. И эта забота, это искреннее доверие более всего помогли мне быстро найти себя».
Всеволод верно истолковал «ходы» партнёров, стремившихся поделиться с ним мячом в выгодных для себя ситуациях.
Жена Григория Федотова Валентина Ивановна вспоминала: «А дебют Севы Боброва? Его же тогда никто не знал, и вот Аркадьев ставит новичка на игру. Момент у ворот соперника — Федотов выходит один на один, должен забивать и вдруг отдаёт пас Боброву. Гол. Гриша дарит ему свой гол. После игры выговариваю ему, а в ответ слышу: “Да, я был в лучшем положении, но пойми, ведь надо было его поддержать, чтобы игроком себя почувствовал”».
Примечательно, что Бобров ни словом не обмолвился о собственных достижениях в той игре. А между тем выход дебютанта армейцев произвёл фурор. Не сохранились, к сожалению, протокольные данные того матча, поэтому в воспоминаниях очевидцев разнится количество минут, проведённых Всеволодом на поле: от двадцати до семи. Точно, однако, известно одно — за то немногое время новичок сумел дважды отправить мяч в сетку ворот «Локомотива» (один из голов он забил головой), да и пятый в матче гол Николаев забил после удачных действий Боброва. ЦДКА одержал крупную победу — 7:1.
Первым предоставим слово «пострадавшему» — игроку «Локомотива» Николаю Эпштейну, который отвечал за опеку Боброва. Тому самому Николаю Семёновичу Эпштейну — будущему заслуженному тренеру СССР по хоккею, легендарному наставнику воскресенского «Химика», извечному оппоненту Анатолия Тарасова.
Эпштейн вспоминал: «Армейская команда — замечательная. Гриша Федотов, красавец. Выдающийся форвард. А с ним рядом Гринин, Дёмин, Николаев. Я хавбека играл и держал Петю Щербатенко. Хороший игрок, парень замечательный, красивый. И тренером он стал впоследствии отличным.
И вот где-то минут за двадцать до конца матча Аркадьев меняет Петра. Выходит на замену парень, фамилию называют — Бобров. Ну, парень как парень, ничего такого особенного в нём нет. Курносый, вихрастый. Мне, стало быть, его надо было держать.
И вот этот парень за двадцать минут “привёз” нам три гола! Что-то непривычное вытворял он тогда на поле. Потом появились статьи: в одних пишут, что Бобров забил “Локомотиву” три мяча, в других — два. Да разве в этом всё дело? Два, три...
Меня журналисты уже позже, через много лет, когда Бобров гением общепризнанным был и играть-то, по-моему, уже перестал, вопросами одолевали: “Николай Семёнович, скажите, что вы чувствовали, когда ‘Бобёр’ стал голы забивать?” И вроде я отвечал, что, мол, после первого гола я подумал: “Ну что ж, бывает”. После второго насторожился, ну а после третьего понял, что в составе ЦДКА появился незаурядный игрочина. Не помню, честно говоря, что уж я отвечал. Может, чего и добавили в мои ответы “кудесники пера”.
Зато точно помню, что после игры меня партнёры по “Локомотиву” упрекнули: “Что ж ты, Коля, не смог прикрыть этого молодого?” И абсолютно точно я друзьям своим ответствовал: “Прикрыть? Да вы что, охренели? Его ж всей командой не удержать”.
Вот такое ощущение осталось у меня от того первого знакомства с Всеволодом Михайловичем. Ощущение это так на всю жизнь мою навсегда и сохранилось. Прикрыть Боброва. Вот задачка, бином Ньютона. Да у него ж скоростина какая была, как рванёт — только его и видели. Сию минуту вот рядом был, а уже — у чужих ворот. При этом дриблинг замечательный, обводка потрясающая. И удар хлёсткий.
Как его прикроешь? Когда с ним рядом тоже ведь играли не дурачки какие-нибудь. Григорий Иванович Федотов — игрочище выдающийся. Валя Николаев поле бороздит взад-вперёд, по краям Гринин с Дёминым снуют. Кого держать, кого прикрывать? И как? Голова кругом идёт.