В тот день родился в нашем футболе, я так считаю, гений игры. Лучший футболист в истории отечественного футбола. И хоккея тоже...»
В своей восторженности Николай Семёнович даже преувеличил вклад Боброва в том матче: 20 минут, три гола. Было меньше — и минут, и голов.
Очевидцем той встречи на стадионе «Сталинец» был известный артист эстрады Евгений Кравинский, который в своих мемуарных записках «Театр и футбол — любовь моя» также не скрывал восторга от увиденного: «Борис Андреевич Аркадьев выпустил на поле, причём тогда тренер и запасные игроки сидели за воротами, подтолкнув в спину, как бы благословляя, нового футболиста.
И вот выбежал на поле с какими-то иксообразными ногами игрок, напоминающий застоявшуюся лошадь. И когда закончился матч и с поля уходила команда легендарного Федотова, весь стадион уже знал фамилию этого обаятельного парня, получившего ласково произносимое прозвище “Бобёр”».
В своей книге Всеволод Бобров далее сделал пропуск в описании событий вплоть до одного из ключевых матчей сезона с московским «Динамо», который состоялся 22 июля 1945 года.
Но на одном из проведённых в этом промежутке матчей нам придётся задержаться. После успеха в поединке с «Локомотивом» армейцы учинили в Киеве разгром местному «Динамо» — 7:0, и вновь два гола оказались на счету Боброва, уже ставшего игроком стартового состава.
Следом предстоял матч с «Зенитом» в Москве. Прибегнем вновь к услугам Евгения Кравинского — единственного, кстати, кто оставил свидетельства об этой, в общем-то, со всех позиций проходной игре. Со всех, кроме одной...
Кравинский писал: «3 июня 1945 года открылся сезон на Центральном стадионе “Динамо”. Встречались ленинградский “Зенит” и ЦДКА.
Мне не терпелось увидеть Боброва, за короткое время он стал уже лидером армейцев. Уговорил многих приятелей прийти на эту игру. Взахлёб рассказывал им, кто такой этот новичок Бобров, какое все должны получить удовольствие от его игры.
И вот по свистку изящного, подтянутого Николая Латышева команды появляются на поле.
В ленинградском “Зените” выделялась абсолютно лысая голова Бориса Левина-Когана. О нём писатель Борис Ласкин как-то пошутил: “Левин-Коган — дважды еврей Советского Союза”. Но меня интересовала моя команда — ЦДКА. Вглядывался в своих любимцев и, конечно, искал Боброва. Его можно было узнать сразу. Даже с трибуны виделось бобровское симпатичное лицо и курносый нос. Впоследствии его близкие друзья называли Севу не иначе как “Курносый”.
Игра началась, я предвкушал удовольствие, ждущее меня впереди. Но что это? Прошло всего шесть минут, и Латышев выгоняет с поля Боброва. Я не верил своим глазам, неужели больше не увижу его сегодня? А потом — скольких людей я соблазнил пойти именно на Боброва! И “мой” Бобров в своей первой игре на стадионе “Динамо”, при переполненных трибунах, покидает поле. Да простят меня игроки этой команды. Я, конечно, болел за ЦДКА, но всё время мне не хватало именно Боброва.
Победили армейцы со счётом 1:0. Ах, если бы играл Сева, сколько бы он забил, мечтал я, но...
А потом надо мной издевались приятели. “Где же твой Бобров?” — говорили они. А я всё пытался уразуметь, за что его выгнал судья? Наверное, сказал что-нибудь не то, потому как грубости с его стороны не было.
И вот как-то, спустя много лет, я встретил Николая Гавриловича Латышева. Естественно, начали говорить о футболе, пошли воспоминания. И я ему напомнил, как он в сорок пятом, в игре первого круга ЦДКА — “Зенит” выгнал с поля Боброва. Латышев посмотрел на меня каким-то странным, отчуждённым взглядом и сказал весьма категорично: “Я Боброва с поля никогда не удалял”.
Я просто онемел. Уж чего-чего, но память у меня, как у актёра, профессиональная. Я и сейчас всё помню, как будто было это вчера. Но тогда я смутился, мы простились...
Прошло с тех пор много лет, и вот как-то на стадионе поведал я эту далёкую историю. Все слушали меня внимательно. А сидевший рядом солидный Валентин Александрович Николаев сказал, что не помнит, чтобы Боброва удаляли. А он ведь играл рядом с Бобровым?!
Все присутствующие посмотрели на меня как на фантазёра. Но я-то всё равно прекрасно помню ту картину. Конечно, можно пойти в библиотеку, найти “Красный спорт”. Но это уже слишком. Может быть, кто-нибудь, прочтя эти строки, подтвердит мою правоту?!»
Подтвердим правоту Евгения Анатольевича Кравинского в этой книге. И в самом деле, Всеволод Бобров на шестой минуте матча ЦДКА — «Зенит» был удалён с поля. Сообщалось, что «за грубую игру».