Странное чувство испытал я, когда мяч был введён в игру. За кого же болеть? Слева — мои земляки, мой закадычный друг Лёня, ребята из моего города. Да, в тот вечер я болел за них. За посланцев героического Ленинграда. И когда во втором тайме, смело бросившись в атаку, они ответили двумя голами на гол, забитый армейцами до перерыва, я радовался, как мальчишка. И почему-то особенно приятно мне было оттого, что героем этого поединка, этого незабываемого кубкового матча был молодой вратарь зенитовцев.
— Да знаете ли вы, — хотелось мне крикнуть на весь стадион, — что это наш рабочий парень, отличный спортсмен и замечательный товарищ!»
Пройдёт ещё несколько лет, и друзья сыграют в одной команде: за сборную СССР на Олимпиаде-52. В своей книге «В воротах “Зенита”» Леонид Иванов высказывался так: «По всему комплексу футбольных качеств — умению забить мяч в, казалось бы, невероятной ситуации, видению поля, взрывной реакции, искусству рывка и дриблинга — такого игрока, как Всеволод Бобров, в советском футболе я больше не видел.
Несмотря на то, что мы жили с Севой в разных городах, наша дружба, начавшаяся ещё до войны, с каждым годом крепла. Во время коротких встреч мы почти всё свободное время проводили вместе. Сейчас даже не вспомнить, сколько футбольных и прочих проблем мы тогда обсудили с ним. На поле же мы были непримиримыми противниками. Не пропустить гол именно от Боброва для меня было чуть ли не главной целью в каждом матче “Зенит” — ЦДКА. Ему тоже больше хотелось забить гол мне, чем кому бы то ни было другому...»
Добавляет в копилку воспоминаний журналист Анатолий Мурадов: «Я хорошо помню Боброва во встрече ветеранов Москвы и Ленинграда в середине 60-х. Он, как и прежде, был на виду — в центре атаки. Как и прежде, партнёры играли на него. Бобров был в ударе — забил три или четыре мяча в ворота Леонида Иванова. Один гол помню хорошо: стоя на границе штрафной спиной к воротам, Бобров получил мяч, укрыл его корпусом и с разворота пробил в верхний угол ворот... И ещё запомнилось, что Бобров был в хорошем настроении: обычно суровый в игре, здесь он улыбался. После забитых голов успевал переброситься шуточками с вратарём Ивановым, подбадривал его жестами».
Вернёмся к повествованию Боброва: «Спортивная судьба уготовила для нас ещё один матч с динамовцами в том сезоне. На этот раз мы встречались в финале Кубка СССР. Всего год назад на этом же стадионе я сидел, наблюдая за тем, как вели армейцы решающее сражение за почётный трофей. И вот теперь в их дружной компании я выхожу на поле. Все мы горим желанием добиться того, чего команда не смогла в прошлом году.
14 октября. Динамовцы и мы выходим на поле в самых боевых составах. В первые минуты игра развивается медленно, и вдруг на 9-й минуте взрыв. Василий Трофимов метрах в тридцати от углового флага выбросил мяч из аута Блинкову, тот устремился в штрафную, а затем передал мяч сместившемуся в центр Сергею Соловьёву. Никаноров вышел наперехват, но опоздал на мгновение, и Соловьёв сильнейшим ударом с лета забил гол.
С этого момента и до 40-й минуты инициативой владели воодушевившиеся хозяева поля. Нашей защите пришлось поработать изо всех сил. И она сдержала натиск грозных соперников.
До конца тайма оставалось пять минут. И тут мы бросились на штурм. За тридцать секунд до свистка мне удалось, получив хороший пас, рвануться вперёд. Бью по воротам и в это мгновение вижу: Хомич отлично выбрал место — гола не будет. Но, однако, случилось иначе — сильно посланный мяч задевает бегущего к воротам Валентина Николаева, меняет направление и не влетает, а вкатывается в противоположный от Хомича угол ворот. Как сейчас вижу схватившегося за голову Михаила Семичастного, растерянного вратаря и судью, поднимающего к небу две руки. 1:1.
Итак, два матча. 45-я минута первого тайма оказалась для динамовцев роковой. Это нельзя считать случайностью. Уставшая защита теряла бдительность — вот разгадка этого совпадения. Тот, кто хочет побеждать, должен отдавать игре, как бы она ни складывалась, всё от первой до последней минуты.
Второй тайм начался острым рывком Карцева. Он буквально влетел с мячом в штрафную площадку, замахнулся для удара, и в этот момент Афанасьев, спасая команду от верного гола, нарушил правила. Одиннадцатиметровый. Я закрыл глаза. Не видел, как подошёл к мячу Леонид Соловьёв. Ничего не видел. Лишь по тяжёлому вздоху трибун понял, что гола нет. Да, сильнейший удар Соловьёва пришёлся в штангу. Отскочивший мяч подхватил Сергей Соловьёв, но его удар пришёлся во вратаря.