Ещё до начала вечернего банкета в отель, где проживали москвичи, доставили корзину цветов от мэра города лорда Правоса. В приложенном обращении он писал: «Жители Глазго очарованы вашей командой. В её успехе они видят невиданный взлёт всего советского спорта».
После матча полетели газетные «утки». Писали, что неназванный менеджер с севера страны предложил Всеволоду Боброву любительский контракт, а затем он будто бы сумел уединиться с Бобровым на предмет конкретизации условий. Русский — который вскоре станет одним из самых знаменитых советских спортсменов — предположительно заявил, что останется в Англии, если его обеспечат женой.
Результат встречи в Глазго утвердил руководство делегации во мнении, что игра со сборной Англии — как бы ни хотелось хозяевам устроить 5 декабря представление на «Уэмбли» или в Бирмингеме — нежелательна. 7 декабря московская делегация вылетела домой.
По возвращении в интервью «Красному спорту» Всеволод Бобров об игре в Глазго высказался так: «Если бы наша команда так не устала и несколько ведущих игроков не получили бы повреждения, счёт, несомненно, был бы другим».
С полным на то основанием Бобров мог отнести к ведущим не только Василия Трофимова и Леонида Соловьёва, но и себя самого.
Через два дня после того, как был сыгран последний матч английского турне, 1 декабря 1945 года Всеволоду Боброву исполнилось 23 года. В мемуарах глава советских комсомольцев Николай Александрович Михайлов написал, что особое впечатление на британскую публику произвели Алексей Хомич, Всеволод Бобров и Евгений Архангельский.
В своей книге Михаил Якушин отмечал: «Я был рад, что не ошибся, пригласив с нами в поездку Всеволода Боброва. Этот нападающий всегда был нацелен на ворота соперников. Он обычно располагался от них метрах в тридцати и занимал позицию с таким расчётом, чтобы партнёры могли ему сделать передачу вразрез, как мы говорили, — на вырыв. Бобров в любой момент был готов получить мяч, ворваться с ним в штрафную и нанести точный удар. Он не прощал защитникам ошибок, постоянно шёл на добивание мяча, использовал все отскоки...»
Якушин писал: «Бобров или Малявкин? Игроки они тоже совершенно непохожие, как Карцев и Николаев. Малявкина можно было называть и оттянутым нападающим и атакующим полузащитником. Подвижность у него была недостаточная, зато мог хитро и точно сыграть в пас, создать благоприятную ситуацию для партнёров. Сам угрожал воротам сравнительно редко... В целом же, конечно, Малявкин уступал Боброву. В своих оборонительных планах соперники уделяли ему гораздо меньше внимания, чем мы армейскому бомбардиру, сдержать которого для нас было целой проблемой».
В конце 1980-х, когда писалась эта книга, в печати уже можно было говорить свободнее, в 1990-х Михаил Иосифович стал ещё более критичен. Сетуя на потери Трофимова и Малявкина, он отмечал: будь они в строю, команда выглядела бы в Англии ещё сильнее. Про Трофимова — понятно, но Малявкин в «Динамо» играл на том же месте, что и Бобров.
На вопрос, уступал ли Бобров Малявкину, Якушин ответил: «Совсем нет. Имею в виду вот что — он был из другой команды, из другого коллектива, с другим стилем игры, с другими взаимоотношениями. В ЦЦКА на него работала вся команда, он был на особом положении премьера, забивалы. У нас же все были равны, премьеров не было. Все играли друг на друга, все в одинаковой степени должны были бороться за мяч, идти вперёд и возвращаться назад, помогать друг другу. И однажды, подчеркну, только однажды, мои опасения оправдались». Далее речь пошла о первом тайме матча в Кардиффе, это высказывание мы привели выше.
Подытожил Михаил Якушин своё отношение к Всеволоду Боброву и вовсе, на наш взгляд, странно.
В 1996 году главный редактор газеты «Къ спорту!» (сохранено было дореформенное написание) Анатолий Юсин по случаю столетия возрождения Олимпийских игр определил с помощью авторитетных экспертов десятку лучших спортсменов в вековой истории русского и советского спорта. По итогам опроса Бобров занял второе место, уступив только Льву Яшину.
Михаил Иосифович продиктовал ответ на анкету в день своего 85-летия, сопроводив его таким комментарием: «Я, наверное, единственный не назвал Боброва в этой десятке. А почему? А потому, что, на мой взгляд, в футболе он был не форвардом, а добивалой. Пятьдесят лет назад я взял его в динамовскую команду перед поездкой в Великобританию и до сих пор жалею, что он стал там лучшим бомбардиром, мы бы и без него выиграли...