Уже в ту пору, когда Россия и Украина стали отдельными государствами, киевский журналист Артём Франков провёл своё расследование и подтвердил, что злоумышленником, который травмировал Боброва, был всё-таки Махиня. А вот Абрам Лерман вряд ли мог быть к этому причастен, поскольку первый круг того чемпионата отыграл в нападении.
Нисколько не пытаясь обелить в той ситуации Лермана, за которым неспроста закрепилась репутация «костолома», следует напомнить, что в 1947 году он вместе с ЦДКА выезжал в турне по Чехословакии. Вряд ли армейские руководители пригласили бы в команду игрока, который намеренно нанёс травму их ведущему футболисту.
Впрочем, свой «фирменный стиль» Абрам Лерман демонстрировал и дальше — даже в матчах ветеранов. Ленинградский форвард-виртуоз Пётр Дементьев в своей книге вспоминал о событиях турнира ветеранов 1958 года: «Встреча с киевлянами за третье место завершилась для меня сильнейшей травмой. Я сидел на трибуне, играть не хотелось, так как плохо себя чувствовал. Но меня упросили выйти на поле — товарищи проигрывали. Я вышел во втором тайме. Принимал головой низколетящий мяч, и бывший партнёр по киевскому “Динамо” Лерман грубо атаковал меня, сломав мне ногой ключицу».
Анатолий Салуцкий продолжал: «Бобров так и не оправился от той тяжёлой киевской травмы, которая, по мнению Бориса Аркадьева, а также товарищей Всеволода по знаменитой пятёрке нападения ЦДКА, отняла у Боброва “пятьдесят процентов игры”. Иными словами, начиная уже с 1946 года, Бобров играл в футбол только наполовину своих истинных возможностей.
Каким же непревзойдённым виртуозом футбола сотворила его природа, если он всё равно не имел себе равных!
Он играл на обезболивающих уколах. Он бинтовал больную ногу так туго, что частично прекращалось кровообращение и, когда после матчей Бобров снимал повязку с опухшего колена, товарищи по команде думали: “Господи! Как он играет? Как он бегает да ещё забивает голы? Ведь с такой ногой и ходить-то трудно!”».
После событий в Киеве ЦДКА предстоял матч в Москве с опережавшим его на очко тбилисским «Динамо». Команда лишилась двух основных бомбардиров. К этому моменту на счету Федотова числилось девять голов, у Боброва — восемь. Девять голов забил и Николаев, которого в этой связи передвинули на место центрального нападающего.
Именно тогда пригодилось пристальное внимание Бориса Аркадьева к дублирующему составу, с которым плодотворно работал второй тренер Евгений Никишин. Сыгравший на месте правого инсайда Евгений Бабич сумел отличиться уже в начале матча. Второй гол забил другой дублёр — Вячеслав Соловьёв, который по ходу игры заменил травмированного Ивана Щербакова. Этот успех помог ему закрепиться в основном составе.
Проиграв стартовый матч второго круга “Торпедо”, армейцы в дальнейшем продолжали наращивать своё преимущество. Оступились они только в предпоследнем туре, когда проиграли столичным “Крыльям Советов”. На финише ЦДКА был впереди московского и тбилисского “Динамо” на четыре очка. Армейцы впервые стали чемпионами страны!
В том сезоне игроки команды-чемпиона награждались дипломами первой степени и фуфайками с гербом СССР на груди. Всеволоду награды не достались: не сыграл в пятидесяти процентах матчей, из необходимых одиннадцати провёл только восемь.
Увы, Всеволод Бобров мог наблюдать победное шествие своей команды лишь со стороны. «После сильнейшей травмы, полученной в матче с киевским “Динамо” в 1946 году, Бобров в том футбольном сезоне на зелёном поле уже не появлялся», — сообщал Анатолий Салуцкий.
Однако уважаемый литератор заблуждался. Его ошибку исправил Владимир Пахомов: «Считается, что впервые Бобров после травмы появился в начале октября, когда футболисты ЦДКА в *Д финала Кубка СССР принимали ленинградский “Зенит”. Но на самом деле он сыграл один раз в июле, правда, провёл на поле всего несколько минут. Об этом мне рассказывал свидетель того появления Всеволода — Борис Бобров.
Армейцы приехали в Ленинград на календарную встречу с динамовцами. Местные болельщики, считающие Боброва своим земляком, откуда-то узнали, что он собирается играть, из-за чего к матчу проявлялся повышенный интерес. Особый ажиотаж наблюдался в Сестрорецке, откуда делегировали большую группу поклонников футбола, включая бывших партнёров и сверстников Всеволода.
Боброву было всё известно, а потому он буквально упросил Бориса Андреевича выпустить его на поле. Тренер дал согласие, но уже в самом начале встречи схватился за голову — ничто не напоминало прежнего Боброва, он еле передвигался по полю, едва ли не хромал. Чтобы не портить впечатления зрителям, испугавшись, что этот выход на поле усугубит последствия травмы, Аркадьев быстро увёл Боброва с поля.