В те немногие минуты, что он находился в игре, Всеволод был ближе к трибуне, противоположной той, на которой располагались журналисты. Поэтому они и не заметили появления Боброва...
Тогда Всеволод рассердился на Аркадьева, возмутился, что ему не дали поиграть перед болельщиками, приехавшими из Сестрорецка. Но тренер считал себя правым — зачем показывать мастера травмированным, неприглядным?
Нетрудно представить, как выглядел Бобров в ленинградском матче, если спустя ещё три месяца, уже как следует подлечившись, он был во встрече с “Зенитом” всё-таки малоподвижен. Лишь на последней минуте Бобров напомнил себя прежнего, когда исполнил свой “коронный” номер — протолкнул в сетку мяч мимо замешкавшегося вратаря Леонида Иванова.
Как это ни парадоксально, но гол, забитый Бобровым, сослужил армейцам плохую службу. Если перед игрой с “Зенитом” ещё не было ясно, как на самом деле чувствует себя Бобров, то накануне следующего матча все сомнения вроде бы ушли прочь: коль забил мяч в привычной для себя манере, то, видимо, выздоровел и готов вновь идти в прорыв. Даже Аркадьев оказался под впечатлением мимолётного успеха Боброва, продемонстрировавшего, как и прежде, до травмы, великолепную технику владения мячом. Поэтому Борис Андреевич вновь решил дать возможность Боброву сыграть в течение всего матча, что было со стороны тренера определённым риском...
Аркадьев не мог не видеть, как Бобров на протяжении почти всего матча с “Зенитом” чуть ли не пешком перемещался по полю. В то же время Аркадьев внушал себе, что не способен Бобров перестать быть Бобровым, несмотря на долгий перерыв, вызванный травмой.
Но Бобров против торпедовцев не сумел сыграть так, как от него ожидали — прорваться и забить гол, ибо на передачи партнёров бомбардир, ставший малоподвижным, плотно опекаемый соперниками, опаздывал. Временами он просто стоял на месте, из-за чего создавалось впечатление, что армейцы играют вдесятером. Линия нападения, фактически потерявшая одного футболиста, недостаточно поддерживалась полузащитниками...
Это был редкий случай, если не единственный, когда вполне понятная и желанная надежда тренера и всей команды на Боброва обернулась горькой для коллектива неудачей».
Своими впечатлениями от того кубкового матча поделился и сам Всеволод Бобров:
«Этот матч памятен мне и серьёзной собственной ошибкой, допущенной совместно с тренером. Я только-только заканчивал лечение после тяжёлой травмы, полученной в Киеве. И вот накануне матча Борис Андреевич спрашивает меня:
— Всеволод, сможете играть?
В двадцать четыре года, да ещё после весьма длительного перерыва кто устоит от искушения принять участие в интересном, важном поединке! Я ответил:
— Конечно, смогу!
Поймите, я искренне верил в справедливость этих слов. Но по существу я не должен был их произносить. И тренер не должен был легко доверять игроку в таком случае. Ибо на деле я оказался плохим помощником своей команде.
Матч мы проиграли, и проиграли трагически. Первые тридцать минут инициатива была полностью на нашей стороне. Потом игра выровнялась. После перерыва автозаводцы минут на пятнадцать прижали нас к воротам. А потом начался наш затяжной штурм. В течение получаса игра шла в основном в пределах штрафной торпедовцев. Угловые, удары в штангу, удары выше ворот — всё было в те роковые тридцать минут — всё, кроме гола.
Могу сказать по собственному опыту, что ничего нет страшнее вот такого “безголевого” натиска. Команда напрягает все силы, бросает на чашу весов весь запас воли и веры, ждёт — вот придёт железный успех, — а результата нет. Нет из-за ненужной спешки, из-за непозволительной торопливости, а порой и небрежности нападающих. И груз, брошенный на весы, начинает медленно, но неотвратимо таять, и чаша удачи склоняется в сторону соперников.
Так получилось и тогда. Основное время — 0:0. А на сороковой секунде дополнительного пятёрка бело-чёрных рванулась вперёд. Александр Пономарёв сильно пробил. Никаноров совершил бросок, но мяч ударился в штангу, отскочил в поле, и набежавший Василий Жарков послал его в незащищённые ворота.
Нет, эта неудача ещё не сломила нас. Мы бросились нападать. Но торпедовцы защищались прекрасно. И эта стойкость, несомненно, тоже подтачивала наши силы...
Надежда живёт в сердцах. Но вот во время одной из торпедовских атак Георгий Жарков сильно бьёт по воротам. Мяч рикошетом от прибежавшего в штрафную Щербакова отлетает к Александру Пономарёву, который никогда не упускал возможности воспользоваться подобной “любезностью”. 0:2.