Тут-то мы и растерялись. И за оставшиеся шесть минут пропустили ещё два мяча. Горькое поражение. И поучительное. Кто не использует в игре свои возможности, тот даёт возможность победить противнику».
Надобно дополнить сказанное о кубковых матчах фрагментом из «Летописи» Акселя Вартаняна: «Бобров был не так активен, как прежде, зато чрезвычайно эффективен. Забил не засчитанный судьёй мяч, заработал пенальти, сделал голевую передачу, а в самом конце обыграл в присущем ему стиле защитников Ленинграда и установил окончательный счёт. Но чего ему это стоило. Полуживой вышел через три дня на матч с “Торпедо”, но двигаться не мог. Стало совсем худо».
Читателям уже известно о том, что на операцию Всеволод отправился в Югославию. Каким образом появился такой вариант, рассказал Анатолий Салуцкий: «В том же, 1946 году в СССР впервые приехали югославские футболисты — белградская команда “Партизан”, в состав которой входили несколько игроков сборной. После окончания серии из трёх игр состоялся приём для участников. На этом приёме знаменитый в будущем югославский инсайд Митич в разговоре о травмах мимоходом обмолвился о том, что белградский профессор Гроспич научился “ремонтировать” коленные суставы.
По дипломатическим каналам быстро навели справки, и той же зимой врач команды ЦДКА ортопед Ранитенский повёз Всеволода Боброва в Белград — на операцию...
Увы, операция, которую сделал Гроспич, оказалась неудачной...
Бобров держался только на уколах и процедурах, во время игр ему приходилось превозмогать сильную боль.
Вдобавок природа, щедро наделив Боброва двигательной гениальностью — движение было его стихией, он моментально, с первого показа усваивал и точно повторял любые физические упражнения, — в то же время отметила его своеобразием конституции. К двадцати годам у Всеволода очень сильно развились плечевой пояс и торс, широкоплечая фигура стала поистине богатырской. А у таких людей на коленные суставы ложится повышенная нагрузка. Что же касается Боброва, то случай тут и вовсе оказался особым. От рождения у него были сравнительно небольшие коленные чашечки. Возможно, именно этой особенностью и объяснялась его изумительная, невиданная пластичность бега, которая проявлялась в футболе, а ещё больше — на льду. Но эта врождённая особенность, видимо, сделала Боброва более чувствительным к травмам, что сокращало футбольный век выдающегося спортсмена.
В футболе он вынужден был уменьшить беговую нагрузку и порой дожидался паса, собирая силы для решающего рывка к воротам соперника. Иногда ему даже приходилось по несколько секунд стоять на одной, здоровой ноге, чтобы дать отдых больной. Не понимая, в чём дело, зрители кричали ему: “Балерина!”».
Впоследствии Бобров перенёс ещё несколько операций на коленях, о чём мы расскажем далее. Здесь же ещё раз отметим, что он не стал придерживаться рекомендации врача. У Анатолия Салуцкого сказано, что запрет был дан на год, Анатолий Мурадов указывает полгода.
И если, как уже говорилось, Всеволоду достало ума не кинуться сразу же в хоккейные битвы, то весной 1947 года он сделал всё возможное, чтобы к футбольному сезону быть во всеоружии...
ГРИГОРИЙ ФЕДОТОВ
Странно, что при многократных упоминаниях о поездке Боброва в Югославию никогда не говорилось о том, что вместе с ним там находился Григорий Федотов. Он перенёс операцию на руке. Травма плечевого сустава не давала ему покоя с 27 октября 1940 года, когда состоялся матч с московским «Спартаком». Прочитать о том, что тогда произошло, можно только в «Книге прощания» (сокращённый вариант — «Ни дня без строчки») Юрия Олеши, известного в основном как автора «Трёх толстяков».
Большой любитель футбола, Олеша писал: «Так как я очень люблю капитана “Спартака” Андрея Петровича Старостина, то мне хотелось, чтобы выиграл “Спартак”. Это по дружбе, из чувства симпатии к очень милому человеку. Но спортивно мне хотелось, чтобы выиграл ЦДКА, так как там играет поражающий меня центрфорвард Григорий Федотов. Этот Федотов, действительно великолепный игрок, является сейчас сенсационной фигурой в Москве. О нём знают и говорят даже те, кто не ходил на футбол...
Примерно на десятой минуте, в то время, когда у ворот “Спартака” произошла свалка, вдруг Федотов отделился от общей кучи игроков у самых ворот и стал отходить к лицевой линии, уже по виду не участвуя в игре.
Он шёл, согнувшись, видимо, страдая, и держал левой рукой правую руку у плеча, и эта рука, видимо, повреждённая, висела неестественно прямо по направлению к земле и выделялась на всей его фигуре этой неестественной для согнутой фигуры прямизной. Рука в красном, обтягивающем рукаве.