Плечевая кость встала на место, и Федотов поднялся с пола вполне здоровым. Это был старый пироговский способ “валета”, которым ещё в прошлом веке вправляли плечевые суставы».
«Бобров был на шесть лет моложе Федотова, — писал Владимир Пахомов. — Для него, воспитанного в почтении к старшим, особенно пользовавшимся большим уважением окружающих, это являлось существенной причиной для соблюдения некоторой дистанции с Федотовым, которого в 30-летнем возрасте называли в команде не иначе как Григорием Ивановичем. Тот приезжал на предматчевые сборы на Ленинских горах с женой и маленьким сыном. Общих интересов за пределами футбольного поля у семейного человека и молодого парня, расположенного к поступкам, свойственным его возрасту, не было».
Григорий Федотов пользовался огромным авторитетом в футбольной среде. И не только в футбольной. В знак благодарности за успешную игру в составе «Торпедо» в турне по Франции в 1938 году директор Московского автомобильного завода Иван Алексеевич Лихачёв предоставил ему комнату в одном из ведомственных домов. Был он единственным из команды, кто к 1945 году имел своё жильё. Опережал Федотов своих партнёров и по числу звёздочек на погонах.
Валентина Ивановна рассказывала: «Гриша со многими торпедовцами дружил, не только со ставшим тренером Виктором Масловым. Мы в Москве на улице Машиностроителей жили, и автозаводцы там же. После игры любили к нам приходить. Сидели допоздна, все матчи обсуждали...
К нам домой кто только не захаживал. Ну, армейцы это само собой. Спартаковцы очень Гришу любили, особенно Старостины и особенно Николай Петрович. Если “Спартак” куда ехал за рубеж, они Федотовым усиливались в обязательном порядке. Подходил он этой команде, да и Гриша сам мне говорил: “Валюша, ты понимаешь, ближе мне ‘Спартак’, чем ЦДКА. Там хочу играть”.
Его ведь и перед армией звали в “Спартак”. Когда срок службы закончился, это в сороковом году было, решил он перейти туда, куда звали. Посоветовался со мной. Не знаю, говорю, делай так, как тебе будет лучше. Поехали мы в Сокольники, где на лыжной базе ЦДКА тренировался. Заходим в комнату, а там ребята сидят, его ждут. Головы у всех опущены. Гринин встаёт и говорит, ко мне обращаясь: “Валя, если он уйдёт, у нас же вся команда распадётся, не будет больше ЦДКА”. Говорит, а у самого голос дрожит и в глазах слёзы стоят. И не только у него. Не выдержал Гриша: “Остаюсь”. Не мог он отказать, если ребята просили».
Спартаковцы и в самом деле мечтали заполучить Федотова не только для зарубежных вояжей. Для Николая Петровича Старостина Григорий был своего рода футбольной иконой.
Спартаковский патриарх в своих мемуарах «Футбол сквозь годы» поведал, что впервые услышал о нём весной 1937 года, когда в парилке Сандуновских бань с ним рядом оказался известный футболист Константин Блинков, имевший отношение к команде «Металлург»: «Найден игрочина, каких ещё Москва не видела. Этот малый из Ногинска утрёт нос всем нашим атаманам. С первого взгляда видно, что игрок от Господа Бога. Фамилия Федотов. Словами не расскажешь. Приходи, увидишь. А когда увидишь, то спать не будешь, пока в “Спартак” не перетянешь. Я заприметил его ещё осенью, но, конечно, молчал, а сейчас он на левом краю “Металлурга” в Сочи чудеса творит...»
В подтверждение приоритета «Металлурга» в открытии Федотова приведём фрагмент из книги Татьяны Любецкой о братьях Аркадьевых: «Борис Андреевич вспоминал, как однажды его команда приехала на товарищескую встречу в Глухово и там на поле он увидел нескладного, косолапого парня. Но лишь только “косолапый” овладевал мячом, как сразу же преображался в виртуоза, у которого получалось абсолютно всё».
Старостин-старший признавался: «Я сразу поверил, что Федотов — звезда, которую проглядел наш “Спартак”, третий год играющий без настоящего левого края.
Если меня спросят, кто лучший из лучших в советском футболе, отвечу: Григорий Федотов...
Чего, например, стоил первый гол непобедимым баскам, забитый им так, что и сейчас не верится! Мяч непостижимо влетел в ворота с самой лицевой линии. Вот и верь после этого, что резаный удар “сухой лист” изобретён в 50-х годах в Бразилии. На двадцать лет раньше им уже владел Григорий Федотов.
На Антверпенской рабочей олимпиаде он обеспечил победу в турнире “Спартаку”. В решающей встрече с командой Барселоны Григорий одного за другим обвёл всех испанских защитников и протолкнул мяч в сетку. Мы победили 2:1. Через несколько дней в Париже с его помощью был взят Кубок парижской выставки».