Наши спортивные руководители, оттягивающие открытый матч, попали в неудобное положение ещё и потому, что гости постоянно интересовались, когда же они, наконец, померятся силами с основным составом советских хоккеистов».
В изложении Всеволода Боброва в книге «Рыцари спорта» оптимизм не просматривался: «Итак, мы выходили на бой с одной из сильнейших команд мира. Никто из нас не строил никаких иллюзий, всё казалось ясным и предрешённым. Между собой мы спорили лишь о том, с каким счётом проиграем.
— Ребята, надо не допустить большого разрыва в шайбах, смотрите, сколько народу собралось, — сказал Владимир Никаноров, когда мы выехали на лёд.
Народу действительно собралось тьма-тьмущая. Восточная трибуна была заполнена до отказа, все желающие посмотреть встречу не уместились на ней. Большая часть зрителей “расползлась” по северной и южной трибунам».
Об итогах первого матча Тарасов писал: «Выиграли матч мы — 6:3. Удивлялись не только наши гости, зрители, специалисты хоккея, но и сами победители.
У меня и потом было немало приятных минут в моей спортивной биографии, но большей радости, чем в тот день, я всё-таки никогда не испытывал.
Я полагаю, команда наша победила прежде всего потому, что уж очень сильно хотела победить, так хотела, что желание это перерастало в драматический фанатизм. Только после окончания матча обратились ребята к врачу, а ведь все шайбы попадали в незащищённое тело: это была отвага особой закваски. Наш коллективизм выражался не только в классическом пасе. Он одухотворял всю игру. Коллективизм этот, самоотверженность поразили чехов, раскололи их оборону, и они дрогнули. Шесть шайб побывало в их воротах, хотя стоял у них лучший по тому времени вратарь Европы — Богумил Модры.
Лучшим игроком нашей команды был, безусловно, Всеволод Бобров...»
О втором и третьем матчах у Тарасова говорится: «Матч начался всё-таки для нас удачно: мы повели — 2:0. Вот снова Бабич быстро проходит по краю и выкладывает шайбу на “пятачок”, и мне, игравшему рядом, в общем-то ничего не оставалось, как забросить шайбу в пустые ворота. Но... судьи её неожиданно не засчитали. Чехословацкий судья мотивировал своё решение тем, что я якобы в момент броска был в площади ворот. Начался спор, и игра минут на двенадцать-пятнадцать была задержана... А ведь эта заброшенная шайба была почти последним нашим успехом в том матче.
Мы слишком старались накануне, и поэтому сил у нас больше не было. Мы физически не могли вынести нового хоккейного поединка. А тут ещё разыгрались наши гости. Их могучий защитник Троусилек, отличавшийся умением применять силовые приёмы, расшвыривал наших нападающих в разные стороны. В итоге поражение — 3:5...
Третий матч закончился ничьей — 2:2. Это был матч равных команд. Чехи играли старательно, но не могли сделать большего».
Всеволод Бобров в книге «Рыцари спорта» отмечал: «Наша победа и боевая ничья ни в коем случае не были случайностью или “подарком”: гости играли в полную силу, отчаянно, я бы сказал, зло. Мы увидели тогда, что кое в чём имеем даже преимущество перед нашими соперниками. Прежде всего, оно заключалось в прекрасной общефизической подготовке, в большой общей и скоростной выносливости. Мы превзошли чехов также в скоростном натиске и в богатстве комбинационной импровизации».
В интервью «Советскому спорту» Владимир Забродский — центральная фигура и капитан ЛТЦ — говорил: «Москва уже сегодня располагает четырьмя-пятью игроками самого высокого международного класса. Из всех выделяется Всеволод Бобров — первоклассный игрок и прекрасный конькобежец».
Не изменил Забродский своего мнения и спустя много лет. Журналист Николай Вуколов в книге о замечательном хоккейном наставнике Николае Эпштейне привёл свой разговор, датированный 2001 годом, с двукратным чемпионом мира. Не будет лишним отметить, что Забродский свободно говорил по-русски, его мать была сибирячкой.
Забродский убеждал собеседника, что Всеволод Бобров — лучший игрок мирового хоккея: «У него была просто непостижимая техника, выдающийся дриблинг, умение держать шайбу и управлять ею, причём всё это — на высочайшей скорости! Бобров — спортивный уникум, такие рождаются раз в сто лет. Просто явление природы, феномен».
В книге о Василии Трофимове знатока спорта Александра Нилина встретились такие строки: «На Боброва олимпийские призёры смотрели как на чудо. Ничего подобного по самостоятельности игровых ходов они не видели и не смогли сразу найти способ противодействия Боброву, поддерживаемому столь тонко понимающими своего лидера партнёрами».