Тонким наблюдением поделился Анатолий Салуцкий: «Безусловно, огромная, если не главная роль в быстрой популяризации хоккея с шайбой принадлежала лучшим советским хоккеистам, среди которых самой яркой звездой блистал Всеволод Бобров. Он играл в шайбу виртуозно и ненасытно. Его своеобразная техника проявилась ещё в русском хоккее: обычно при встрече с противником он оставлял мяч чуть сзади и в стороне — по-прежнему на клюшке, а сам продолжал катиться вперёд, ногами отводил клюшку соперника, затем подтягивал к себе мяч и мчался дальше. Все это Бобров исполнял на огромной скорости, умудряясь обходить подряд нескольких защитников.
Этот же приём он отлично использовал и в канадском хоккее, быстро научившись так прикрывать шайбу корпусом, что до неё не дотягивались чужие клюшки...
К этому надо добавить, что Бобров свободно перекладывал клюшку из руки в руку, что давало ему более чем трёхметровый диапазон для ведения шайбы и позволяло обходить противника с любого боку. Но главным и почти непобедимым его “оружием” были финты. Впрочем, по отношению к таким спортсменам, как Федотов или Бобров, понятие “финты” носит условный характер...»
В сезоне 1949 года хоккеисты ЦДКА вновь стали чемпионами СССР. Отрыв от второго призёра составил пять очков. В споре бомбардиров Бобров оказался с 27 шайбами вторым, на две больше забросил лидер «Крыльев Советов» Алексей Гурышев.
В книге «Самый интересный матч» Всеволод Бобров особо выделил встречу первого круга с московским «Спартаком». После второго периода армейцы проигрывали 0:3. Но им удалось переломить ход игры и довести матч до победы — 5:4. Три шайбы забросил Бобров.
А во втором круге в матче ЦДКА — «Спартак» борьбы не получилось — 9:2. Восемь шайб подряд забросил в ворота соперников Всеволод Бобров! И это за два периода...
В беседе с Анатолием Мурадовым бывший игрок спартаковцев, а впоследствии известный арбитр Анатолий Сеглин сокрушался: «Бобров к хоккейному сезону 1949 года и не готовился — где-то лечился. А нам как раз с ЦДКА играть. Думаем, слава богу, Севки нет. Может быть, и обойдётся. Так нет — появился перед самой игрой. И “привёз” нам восемь штук!»
«Как против него было играть? Мы его всей командой держали, а он нам восемь штук заколотил, — продолжал Сеглин. — Вдвоём под него подсаживаемся, поднимаем в воздух, у него коньки торчат над головой, а он внизу клюшкой всё равно нам забрасывает. Ни Харламов, ни Фирсов — никто с ним несравним».
Сеглин ошибся лишь в одном: матч, в котором Бобров забил его команде восемь шайб, проходил не в начале сезона, к которому лидер ЦДКА якобы не готовился.
Анатолий Сеглин никогда не стеснялся в выборе средств, чтобы остановить соперников. Он признавался: «Я — защитник. Поверьте мне: его без грязной игры удержать было невозможно. Да, специально подсекали, цепляли, а как по-другому остановить? Задание тренера — держать! А как? Только с помощью грязных приёмов. И не я один. Только так и держали.
С Федотовым было проще. У того плечо было травмировано. Чуть что — за руку дёрнешь, он уже вперёд особо и не лезет. А Всеволод Михайлович всё время лез вперёд».
Именно в сезоне 1949 года «стараниями» Сеглина Всеволод Бобров получил ещё одну болезненную травму. Как рассказывал сам Бобров, тот его так припечатал к борту, что рёбра затрещали. Рёбра, к счастью, выдержали, но сильнейший толчок на борт не прошёл бесследно. Сильные боли в груди заставили Боброва обратиться к врачу, и при медицинском обследовании выяснилось, что у Всеволода произошло кровоизлияние... в сердечную мышцу. С того времени все электрокардиограммы фиксировали у него обширный инфаркт миокарда. И когда Всеволод Михайлович приезжал в санаторий, врачи в панике укладывали его в постель с диагнозом «инфаркт». Чтобы успокоить медиков, Бобров возил с собой старые ЭКГ и объяснял, что отклонения от нормы являются последствием спортивной травмы. В практике врача Олега Белаковского второй подобной ситуации не встречалось.
Однажды вспылил в ответ и Всеволод Бобров. Очевидец — защитник московского «Динамо» Олег Толмачёв — рассказывал: «Играли ВВС и “Спартак”. Бобров рвётся к воротам, а “спартач” его сзади цепляет клюшкой за яйца и не даёт убежать. Тут Сева не выдерживает, разворачивается и со всего размаху бьёт спартаковскому защитнику клюшкой! Шести нижних передних зубов у бедняги как не бывало...»