Михаил Якушин писал: «Перед встречей ЦДКА и “Динамо” друг с другом ясно было одно: нападение и у той и у другой команды превосходит в классе оборону соперников. Вопрос стоял так: если наша защита справится с их нападением, то наше нападение их защиту переиграет».
В этой связи глубокое понимание сути вопроса мы увидели в статье литератора Александра Соскина: «Только приступивший к тренерской работе Михаил Якушин своим обострённым взглядом быстро узрел, что, несмотря на безоговорочную победу “Динамо” над ЦДКА в чемпионате страны 1945 года, динамовская защита, бывает, трещит под напором армейской пятёрки форвардов. Беда приходила в основном с левого фланга армейцев, и загвоздка была скорее не в чуть медлительном Радикорском, а в порывистом Блинкове. В те далёкие времена роли были чётко расписаны, и правый полузащитник отвечал за левого полусреднего нападающего. Всеволод Блинков, наш лучший атакующий полузащитник 40-х годов, вынужден был разменивать свою деятельную активность на тщетные попытки удержать своего тёзку Боброва.
Чтобы высвободить энергию Блинкова и как-то помешать Боброву, Якушин придумал дополнительное заграждение в лице другого полузащитника — Леонида Соловьёва, как бы составившего пару центральному защитнику Семичастному. Соответственно вакуум в центре поля должен был заполнить левый полусредний. Яркий форвард Николай Дементьев для этой цели мало подходил и, всё чаще уступая место “рабочей пчёлке” Александру Малявкину, был отпущен в “Спартак”...
Этот, казалось бы, частный случай имел далеко идущие последствия. Во-первых, Якушин укрепил оборону, не ослабив нападение (в первенстве Союза 1949 года “Динамо” установило рекорд результативности — 104 мяча). Во-вторых, открыл новую тактическую перспективу...
Тренерская интуиция Якушина через конкретику коллизии Блинков — Бобров уловила общемировую тенденцию гашения численного перевеса форвардов, уравновешивания мощи брони и снаряда...»
Константин Бесков в своей книге «Моя жизнь в футболе» представил ситуацию так: «Здраво анализируя ретроспективу, убеждаюсь, что мы и армейцы в сущности были равны по силам, если сопоставлять каждого с каждым или звенья со звеньями. Кто-то мог в определённый момент индивидуально оказаться лучше своего коллеги из другой команды в физическом отношении. Но право же, пятёрка атаки — Гринин, Николаев, Федотов, Бобров, Дёмин — на самых беспристрастных весах уравнивалась с другой пятёркой — Трофимов, Карцев, Бесков, Малявкин, Сергей Соловьёв.
А вот в боевитости, мобильности, выносливости, настойчивости мы товарищам из ЦДКА в тот момент уступали. Борис Андреевич Аркадьев, обладая огромным опытом и обширными познаниям и зная при этом динамовцев как свои пять пальцев, делал в ЦДКА акцент на функциональные кондиции, на атлетизм, потому что в техническом и тактическом плане его подопечные были не хуже нас».
В качестве болевых точек Бесков обозначил «боевитость и настойчивость», иначе говоря, речь идёт о волевом настрое, готовности отдавать все силы в игре.
Но ведь именно по этой части сам Бесков и слышал нередко упрёки в свой адрес от партнёров, при никем не оспариваемом его высоком игровом классе. Как рассказывал автору книги Владимир Савдунин, даже в успешных зарубежных поездках Бескову весьма крепко доставалось от Леонида Соловьёва и Александра Малявкина, требовавших от центрфорварда полной самоотдачи во всех матчах, а не только в тех, когда тот ловил кураж.
Обратимся ещё раз к суждениям Соскина из книги о Василии Трофимове: «Отчётливо помню, что динамовская игра, расчерченная геометрическими фигурами замысловатых построений, была менее нагнетательной, чем армейская. Но слишком уж серьёзным представляется спортивное преимущество ЦДКА в 1945—1951 годах — как в непосредственно матчевом противоборстве с “Динамо” (+12 = 2 — 4), так и в их турнирных спорах на первенство (+5 — 2) и Кубок СССР (+3 — 0).
Разительным контрастом на этом фоне выглядит международная репутация соперников — высочайшая у “Динамо” и, собственно, никакая у ЦДКА. Эту команду за пределами СССР мало кто знал. В то же время триумф в Великобритании и Скандинавии придал имени “Динамо” звучность высокой международной марки. Армейцам же ни победы в Югославии, ни тем паче поражения в Чехословакии не помогли прорубить окно в Европу.
Вопрос, почему сложились такие ножницы во внутреннем и внешнем восприятии наших премьеров, продолжает будоражить спортивных публицистов. Приходилось слышать всякие толкования армейского превосходства в междоусобице с “Динамо”. В частности, команда ЦДКА выдавалась за более дружную и сплочённую... Но вовсе не это предопределило исход “семилетней войны”, а скорее всего психология спортивного противоборства.