Между прочим, зацепку для такой версии дают слова Трофимова, резюмирующие события 1948 года: “Команда опять не совладала с ЦДКА. Как и 1947-м, не сохранила отрыв в очках, да ещё проиграла Армии решающий матч — 2:3. Почему так происходило? Необязательность победы расслабляет — ведь счёт 2:2 выводил нас на первое место. Сохранять преимущество вредно, противника надо долавливать. А если сохранять, то уметь это делать. Держать мяч, а не откатываться к своим воротам”.
В самом деле, прилично отставая от динамовцев по ходу чемпионата (как и годом раньше), армейцы вынуждены были включить последние силы, максимально напрячься, в то время как удовлетворённость перевесом в очках не способствовала предельной мобилизации резервных возможностей “Динамо”».
Не является ли контрастным к приведённому выше мнению высказывание Михаила Якушина в книге «Московский футбол», характеризующее его творческое кредо:
«У нас в “Динамо” главным считалось не забить, а красиво разыграть комбинацию. Доставлял удовольствие не просто гол, а гол, забитый в результате тонкого обыгрывания соперника — защитника или вратаря. Для меня красота футбола в его комбинационности, в возможностях построить тактическую каверзу, ошеломить соперника какой-то головоломкой».
Не отсюда ли проистекает прохладное отношение Якушина к Боброву, прозванному им в преклонные годы «добивалой», без которого «Динамо» вполне могло обойтись в Великобритании?
Похожие мотивы услышал в разговоре с престарелым Якушиным и Александр Нилин: «Высоко оценивая Маслова, об Аркадьеве-тренере высказался он неожиданно скептически. Словно главные жизненные борения Михаила Иосифовича происходили не с тренером ЦДКА?..
И всё-таки не так уж трудно поверить, что, отказывая Аркадьеву в общепринятых достоинствах, Якушин ничуть не кривил душой. И не в том ли причина большинства якушинских неудач в решающих играх против ЦДКА?
Аркадьев, несомненно, оценивал Якушина выше, чем Якушин Аркадьева.
Якушин был моложе Аркадьева на десяток лет и в первом же сезоне соперничества победил его. И, главное, считал свою победу закономерной. Он — практик, он — форвард.
Якушин считал, что кожей чувствует такие игровые нюансы, о которых Аркадьев и не подозревает, которые расчётам не подлежат и не подвластны. Но вряд ли предполагал, что как наставник-практик он уступает Аркадьеву. Навыки практика и позволили тренеру ЦДКА трезво оценить совершенное Якушиным и его командой в сезоне сорок пятого года и сделать далеко ведущие армейцев выводы.
Великий тренер всегда парадоксален.
Аркадьев вроде бы тяготел к теории и книгу назвал “Теория футбольной игры”. Якушин полудемонстративно над теориями смеялся. И очень сердился, когда ему ставили в заслугу разработанное задолго до бразильцев техническое новшество — систему “четыре — два — четыре”.
Ему бы скорее понравилось определение — нашёл (а не разработал). Он отрицал в тренерском деле всякую умозрительность и считал своё решение играть со сдвоенным центром не только атаки (Бесков — Карцев), но и обороны (Семичастный — Леонид Соловьёв) интуитивно-остроумным ответом-озарением на разрешение Аркадьевым Федотову и Боброву делить роль центрфорварда.
В отличие от импровизационной стихии, возникшей благодаря счастливому для армейской атаки соотношению индивидуальностей и талантов Федотова и Боброва, динамовцы осуществляли на поле задуманную Якушиным и близкую характерам Карцева и Бескова ясную задачу.
Парадокс был в том, что суховато-корректный Аркадьев в большей степени оставался романтиком, влюблённым в отдельных игроков (Федотова и Боброва, например), чем более импульсивный Якушин, во всех случаях проявлявший себя рационалистом.
Автор теорий, пригодных для всего футбола, Аркадьев считал свою команду и её игроков особым случаем. И навязывал свои решения с большим тактом и осторожностью, проявляя кутузовские терпение и мудрость. И до конфликтов с исполнителями дело никогда не доходило.
Якушин же нередко оказывался в конфликтных отношениях с лучшими своими игроками — Бесковым, Трофимовым, Хомичем. Конечно, как прирождённый дипломат, он умел сглаживать острые углы. И сам рассказывал, что во время сборов просыпается часов в пять и долго-долго обдумывает предстоящий ему разговор с кем-либо из динамовских лидеров».