Семен завел меня в кабинет, в который мы заходили изначально, и вручил новую термокружку.
— Подарок на начало работы. Чай в нее тебе спокойно нальют в столовой.
— О, спасибо!
— Работать будешь в этом кабинете. Завтра выдам телефон и наушники. В свободное время кое-какие бумажки придется заполнять — ничего сложного.
Вечером, после ужина, с термокружкой залезла на забор и смотрела на закат. Нужно было немного подумать и принять новый этап в жизни.
Лично в моей жизни все изменилось десять лет назад, когда я, будучи подростком, поддалась на уговоры друзей и пошла на стройку гулять. Мы бегали, дурачились, перепрыгивали ямы в бетонном полу. Но случилось то, чего мы не ожидали. Пол подо мной провалился, и я упала и разбилась насмерть. Тогда я не поняла, что умерла, потому что очнулась в квартире от боли в голове. Но меня напрягло то, что мои руки стали меньше, а на ладошке была кровь.
— Чего разлеглась, маленькая дрянь?! Вставай, я тебе сказала, и иди вынеси мусор!
Как-то поднялась и, шатаясь, пошла в коридор. Мысли были просто в панике и падали в обморок. Проходя мимо зеркала, увидела свое отражение: я из шестнадцатилетнего подростка стала мелкой девчонкой. И у меня кровь на виске.
Ко мне подлетела старуха и наотмашь ударила меня. Упала и сжалась в калачик. Сейчас понимаю — это были реакции моей предшественницы. Меня тогда за шиворот подняли на ноги и выставили за дверь с кульком мусора.
Как-то дошла до дверей. Их мне открыл сосед, заходящий с улицы. Прошмыгнула мимо него и вышла на улицу. Постаралась запомнить, куда вернуться, и задала мысленный вопрос:
— Где мусорка?
В голове мигом отобразилась карта, как пройти. Смогла спокойно дойти и выкинуть мусор. При этом голова дико кружилась и болела. Кое-как смогла вернуться домой. Зашла, помыла руки и смыла кровь с головы.
Вспоминать свое детство и жизнь с сумасшедшей старухой не хотелось. Было обидно за малышку Дашу, в тело которой я попала. Ее мать умерла в родах, и малышка осталась с отцом и его матерью. Отец, нужно отдать ему должное, справлялся с младенцем неплохо. Быстро нашел ясли и отдавал ребенка в них практически на всю неделю. Только на выходные забирал домой и уделял минимально необходимое время. Но в яслях быстро приучили есть по графику и не орать, потому что всем пофиг на тебя. После яслей — недельный садик. А когда моей предшественнице исполнилось пять, отец отдал ее матери.
— У меня все же своя жизнь должна быть. Я встретил женщину, которую люблю. Мы хотим пожениться, и она уже скоро родит мне сына. На ее содержание я буду присылать денег, но ей много и не нужно, и не обязательно новое покупать. Справитесь.
Мать ему тогда ничего не сказала, молча приняла приблуду. Поселила в чулане. Из своего у девочки были только две нижние полки, на которых лежали ее вещи на все сезоны, и старая кукла, которую когда-то купил отец. Спала девочка на полу, на матрасе. Полки в чулане были глубокие, и пока была маленькой, полностью помещалась под нижней полкой и считала тот уголок своим убежищем.
Когда я уже попала в тело малышки, пришла в ужас! Но, судя по воспоминаниям девочки, лучше не открывать лишний раз рот. И до своего фееричного вылета из дома я спала все там же, на полу в чулане, и были у меня только те две полки. Техника у меня появилась только в десять лет, когда я упросила отца подарить мне телефон и компьютер. Нового мне, конечно, никто не купил. Просто отец обновил брату телефон и планшет, а мне отдал его старые гаджеты. Да, на тот момент мелкому было пять лет… Но в отличие от брата, я игрушки не ставила совсем, и у меня техника работала хорошо. Даже училась я там же, сидя на полу, а нижняя полка уже выполняла роль стола. Вещей у меня было мало. Куртку осеннюю и зимнюю мне позволяли хранить в коридоре, как и обувь. И потому все свои вещи плюс школьные учебники и канцелярия помещались на выделенных полках.
Может, и хорошо, что я живу не с бабкой. Она старая мегера, ни дня не было, чтобы она не кричала на меня или не била. Ей все было не то и не так. Я была не той Дашей, которую мегера убила, и у меня получилось выстроить внутренний барьер, чтобы просто не реагировать на ее вопли и не принимать все сказанное ею на свой счет. Не знаю, был ли у предшественницы этот дар или он раскрылся с моим попаданием, но учиться в школе я стала после этого гораздо лучше.
— Темно уже, — сказал Семен, останавливаясь рядом со мной. — Сама слезешь?
— Угу.
Отдала ему уже пустую термокружку и осторожно слезла.
— А вы тут живете в казарме?
— В похожей комнате, как у тебя. Ты обмолвилась, что лучше, чем в кладовке. Я так понимаю, это была не шутка и не фигура речи?