«Все еще безопасно, — сообщил мой напарник. — Блефует и ничего предпринимать не будет».
— Вот что, месье… — Начал субчик, возвышая голос. На шоссе со стороны города раздался характерный звук двигателя. Монье прервался и повернул голову. Из-за поворота один за другим выехали четыре легковых автомобиля. Они быстро приблизились и остановились на дороге, полностью ее заблокировав. Двери машин распахнулись, и из них высыпали люди. С десяток, не меньше.
Один из них почтительно открыл заднюю дверь второго автомобиля. Из него выбрался высокий и плотный месье в длиннополом пальто. Он не спеша огляделся и направился к нам.
«Себастьян Шеню, — сообщил Заслон. — Владелец виноградников Шеню-Борн»
Кузнечики совсем разошлись, щелкали так громко, что мешали соображать.
— Месье Дмитрий Горпилин? — обратился ко мне солидный господин, протягивая руку; на Пистолетика и на его людей он даже не смотрел. — Рад знакомству. В прошлом сезоне на выставке ваше ординарное вино заняло третье место. А у меня было второе.
— Здравствуйте, месье Шеню.
— О, вы меня тоже знаете! Это приятно, — неспешно продолжал солидный господин. — Конечно, мы с вами служим одному благородному призванию, а мир виноделов очень тесен. Я должен выразить восхищение вашему таланту, месье Горпилин, и должен сообщить, что вы получили бы на минувшей выставке второе место, а может быть, и первое, если бы не здоровый консерватизм жюри и некоторые обоснованные опасения. Сами понимаете: вы появились внезапно и достигли нынешних высот всего за несколько лет, а ведь раньше виноградники Готро никогда не выдавали такой прекрасный продукт. К тому же вы иностранец... Уверяю вас, со временем вы заслужите прекрасную репутацию. Я в вас верю… Хорошо, что вы нашлись, — месье Шеню наконец обратил свое внимание на начинающего нервничать Пистолетика и скользнул карим глазом по его лицу. — Вы знаете, что происходит, мой друг?
— Представления не имею, — ответил я.
— Я вам скажу. Недавно у мэтра Дюпонтеля вы составили завещание в пользу вашей дочери — мадмуазель Ирен Горпилин, а в ее попечители вы изволили неосторожно выбрать небезызвестного Этьена Роллана… в некоторых кругах известного так же, как Сапожок.
Так вот откуда я знаю его имя, подумал я. Проклятый нотариус! — подсуетился и подсунул мне под сурдинку в бумаги бандита.
— …После сего опрометчивого поступка вы вдруг внезапно исчезаете и вот результат: Сапожок выходит на сцену. Если бы вы сейчас не появились, месье, эти люди бы под себя все подмяли. К моему большому огорчению… Теперь вы видите свою ошибку, мой друг? — Шеню протянул руку и взял меня под локоть.
«Шеню очень опасен. Все его люди вооружены и готовы стрелять. Он собирается выдать это за действие Сапожка, — заторопился Заслон. — Осторожно! Он сам готов стрелять!»
Худоносый Монье словно услышал восклицание моего ассистента. Он выхватил револьвер и направил его в сторону Шеню. Его люди тоже выхватили оружие. В ответ и люди винодела выставили «пушки». Буквально все кроме меня и Шеню ощерились стволами.
И тут это случилось. Сухие редкие щелчки застрекотали быстрее, они слились в один непрерывный звук, и в нем появился какой-то ритм. При определенном допущении можно было бы назвать его музыкой. Конечно, больше невозможно было принимать это за треск кузнечиков — для меня, наконец, стало очевидно, звуки издавало «ухо герцога».
Все участники события замерли. Не могу сказать, что произошло, то ли время замерло, то ли я обрел невероятное ускорение. Вдруг пришло понимание, что мне следует делать, чтобы разрешить ситуацию. И это понимание, а также новые возможности каким-то хитрым образом, предоставило мне «ухо».
Я мысленно протягивал руку и тут же узнавал намерения человека. Далеко не все участники сцены несли в себе агрессию. Самыми опасными были Шеню, Пистолетик и еще один из его людей — молодой парень Горио. Он страшно перетрусил при появлении чужих автомобилей и вот-вот должен был начать палить куда ни попадя из своего револьвера. С помощью «уха» я убрал у парня панику и обратил его внимание на окружающую нас природу: траву, деревья, и отрадные признаки весны, которые они демонстрировали. Этого оказалось достаточно.
Сложнее было с главарями шаек, которыми я занялся затем. В их намерениях не было ничего спонтанного, они руководствовались не эмоциями, а злонамеренной рассудочностью, и потому действовать нужно было намного аккуратнее. Иначе я рисковал убить их.
Интересно, что сейчас я даже понимал мысли своего помощника — Сириуса-Заслона. Он визуально проявился для меня в виде полупрозрачной фигуры андроида — с каким я имел дело в будущем. Сириус не понимал, что происходит. Ассистент вдруг увидел, что я стал почти всесилен. Он не знал почему.