***
Меня разбудила мадмуазель Пети. Убираться тихо она не умела, и, к моему неудовольствию, предпочитала заниматься этим с утра пораньше. Я машинально поднял глаза к бюро. Там на фотокопиях табличек Гильгамеша и пособиях по арамейским языкам стояла моя печатная машинка «Underwood», в ней белел заправленный лист бумаги. Разговаривая вчера с Сириусом, я набивал на машинке ключевые тезисы… Все-таки накануне я здорово надрался. Но после произошедшего мне было это необходимо. Помню, что на каком-то этапе я решил, что это будет проверкой наноботов. Не очень-то они помогли…
И все же мы с Заслоном разобрались. Кажется, разобрались. По крайней мере, определенные закономерности мы нащупали.
Горпилин-старший в своем будущем работал с артефактом, искал ответы на вопросы, а значит, задавал их… Странным образом ответы на эти вопросы получил я — другая версия Горпилина. Намеки на ответы. Все-таки логика артефакта Странников была слишком чужда нашей. Я только знаю теперь, что в имение Готро он меня привел именно для этого. К «уху красного герцога».
Остались вопросы, как новые возможности применить для пользы Человечества. Именно Человечества с большой буквы — во всех временах и измерениях. Даже если артефакт создан для манипуляции нами. Чтобы ускорять или замедлять наш прогресс. Особенно в этом случае…
— Вам нужно завести себе новый ковер, месье Димитрий, — сказала мадмуазель Пети, поднимая опрокинутый бокал с пола. — И на этот раз — красный. Господин Штольц никогда не позволял себе такого.
Предыдущий хозяин имения был немец.
— За такие слова тебя следовало бы высечь. Негодница Лулу.
Негодница хихикнула. Ей было около шестидесяти пяти лет. Но она училась в иезуитской школе и понимала такие шутки.
— Вас очень ждут ваши девочки, — сказала мадмуазель Пети. — Возле бассейна. Вы обещали им рассказать что-то очень важное.
Да. Чтобы принять бремя власти мне требовалась поддержка моих дорогих девочек. Они должны присматривать за мной.
Конец