Бурков бессильно открывал и закрывал рот, не зная, как прервать своего странного коллегу. Он, в общем-то, знал, что у Розанова вместе с его серьезностью уживается какое-то детски незамутненное восприятие мира, и по опыту прошлых разговоров понял, что когда коллега начинает болтать, как радостный первоклашка, лучше его не прерывать, а выждать.
Розанов, действительно, вскоре замолчал и, выжидательно посмотрев на Буркова, спросил:
- Ну?
- Что ну?
- Ну и подо что этот-то замаскировали?
- Послушайте, Колин Александрович, как вам вот не надоело прикидываться глупее, чем вы есть! – не выдержал Бурков. – Маскировкой является специальная окраска, из-за которой самолет почти не виден в небе.
- А, это… - протянул Розанов, прикрывая глаза и морщась. – Мда… Лучше бы, действительно, под летающую тарелку. Знаю я эти невидимые самолеты. Не знаю, как вы, но я их вижу. И, особенно, слышу. Отсюда у меня напрашивается вывод, что группа будет десантироваться ночью и с большой высоты, так?
- Желательно, - сказал Бурков сдержанно, но с облегчением – его молодой коллега, наконец, вплыл в деловое русло. – Вот что, Колин Александрович, мы бы вас поставили руководителем этой группы. Ребята там прекрасные, пять человек…
- Плохо.
- Что плохо?
- Для того чтобы руководить, это много, а для захвата мало. Ни то ни се.
- Но вы руководите гораздо большим количеством людей.
- Ну и что?
На подобные аргументы Розанов тоже был мастер. Бурков, как всегда, не нашелся, что на это ответить, и устало сказал:
- Знаете что, мы здесь все-таки не шутки шутим, если вы отказываетесь, так и скажите.
Розанов удивился.
- Чего это я отказываюсь? Я вас расспрашиваю, надо же мне знать, в чем там дело-то… Значит, пять человек? Досье покажите.
Бурков, снова ощутив себя в своей тарелке, вытащил из сейфа бумаги. Розанов пробормотал «ай-ай-ай, Дмитрий Иваныч, прошлый век. Как будто компьютера нет», уселся на несчастно скрипнувший стол и принялся, прищурившись, изучать досье. Буркову ничего не оставалось, как молча слушать его комментарии:
- Так, ага… три мужика, две бабы. Бугай-громила, морда глупая, исполнительная, это хорошо. Баба-снайпер – о, это хорошо, и лицом взяла, и всем остальным… Шибздик-подрывник – сколько же в нем росту-то, метр сорок, что ли? Ну и хитрая же физиономия, мама дорогая! Так… А вот эти рожи мне не нравятся. Которые многостаночники – снайперы-драчуны-подрывники и скалолазы. Парень и деваха.
- Чем же они вам не нравятся?
- Рожи противные, - последовал убийственный ответ. – Прямо видно, что много о себе мнят. И сопляки, к тому же, оба – а это значит, теории на километр, опыта на миллиметр…
- Гм, - кашлянул Бурков. Про себя он не мог не признать, что охарактеризовал Розанов членов группы весьма точно. Ольшанская и Лузов действительно были самыми молодыми и при этом самыми амбициозными. Лузову вообще хотели дать возглавить группу после гибели предыдущего командира, полковника Варькова, но, учитывая его пресловутую молодость и пока еще небольшой опыт выходов на не тренировочные, а настоящие задания, решили с этим повременить.
- Может, где-то вы и правы, Колин Александрович, - сказал, наконец, Бурков. – Но как специалисты они одни из лучших, и, я думаю, уж вы-то с ними справитесь… Если переходить к делу, то вылет завтра.
- А денег сколько дадут? – поинтересовался Розанов деловито. Бурков вздохнул, нахмурившись пуще прежнего.
- Дадут достаточно. Но не хотелось бы от вас скрывать – задание весьма опасное. Так что трижды подумайте.
- Да ладно вам, чего вы то Вася то не Вася! Вы меня позвали уговаривать или отговаривать? Давайте попробую, чего мне, жалко, что ли – хоть какая-никакая, поездка за город, свежий воздух и вообще променад…
- Что? – удивился Бурков. Читающий много книг Розанов посмотрел на него с вежливым сожалением и пояснил:
- Ну, прогулка то бишь… Ладно, давайте документики попристальней изучим, а то времени не так много. Хорошо хоть завещание писать не надо – у меня их за прошлые задания уже куча скопилась, пусть пойдет последнее, которое было…