- Отбой, детишки, нам надо выспаться, вставать в шесть утра, да еще лезть через ущелье. Задуваем свечки и ложимся.
- Ой, можно еще полчасика? – протянула Оля жалобно, пока остальные, выдрессированные Варьковым, молча и деловито укладывались. Я, несмотря на все свои зароки, рассмеялся и посмотрел на нее дружелюбнее, чем надо было бы:
- Нельзя, в школу опоздаешь! Марш на боковую.
Последняя свеча потухла, и воцарился мрак. Палатка постепенно наполнилась сопением и похрапыванием. Я, несмотря на всю свою бурную жизнь, никогда не умел сразу засыпать на новом месте, поэтому молча лежал с открытыми глазами. Мрак чуть посерел, но не настолько, чтобы что-то стало видно. Из группы тоже кто-то не спал, я это чувствовал, и даже догадывался, что это Лузов. Переживает, бедняжка, свое поражение. А может, как и мне, на новом месте не спиться…
Тут вдруг чуть ли не над моим ухом что-то смачно хрюкнуло. Звук был нечеловеческий и очень громкий: группа мгновенно проснулась и подскочила, как я понял по шороху. Кто-то чем-то лязгнул – пистолет, что ли, доставал…
- Ребятки, тише, не пристрелите бедную зверушку, - сказал я спокойно в полный голос. – Тут полно диких кабанов. В палатку они вряд ли полезут, мы тут основательно запечатаны. Спите.
Кто-то хихикнул; группа еще повозилась и умолкла, кабаны похрюкали и отвалили. Я же продолжал лежать то с открытыми, то с закрытыми глазами до самого рассвета.
В шесть утра группа без моего сигнала и даже без будильников проснулась и принялась паковаться. Я пока что валялся в смутной полудреме, иногда нападавшей на меня после бессонницы.
- Колин Александрович, - раздался надо мной ехидный голос Лузова. – Вы, кажется, собирались разбудить нас в шесть утра. А сейчас уже пятнадцать минут седьмого.
- Отвали, я не разговариваю с людьми, в которых встроены таймеры, - проворчал я сквозь сон. Лузов потрясенно посопел и выдал:
- Ну, знаете, что это вы, собственно…
- Ой, да отстань же, говорю! – я с трудом поднялся и поглядел на него, стараясь сфокусировать глаза и размять затекшие мышцы. – Тебе прямо слова не скажи. У вас что, дома Версаль, что ли? Приходит к тебе утром мама и говорит: «не соблаговолишь ли встать, сынок, и начать дневные труды? Уж бьет седьмой час» а ты ей: «извольте узнать, маман, что ныне воскресенье, и я бы попросил, если вас не затруднит, более не будить меня в столь несусветную пору»… А она тебе в ответ…
Оля и Анна Каренина рассмеялись, Степашка загоготал. Лузов скривил лицо в подобии ухмылки, но явно оскорбился и затаил. Ольшанская с нейтральной мордой сидела на своем мешке и явно очень удивилась, когда я обратился к ней:
- Алька, поручаю тебе следить за снаряжением. Проверь все после того, как соберемся. У нас сегодня что на завтрак?
- Переход через ущелье, - сообщил Лузов.
- Нет, я имел в виду настоящую еду.
- Концентраты и консервы, как всегда, - сказала Оля, весело сморщив нос, и вручила мне банку с тушенкой и бутылку с водой.
- Во, - хихикнул я, ковыряя крышку деликатеса открывалкой из моего перочинного карманного ножа, – предел мечтаний: завтрак в постель! А вы чего такие скучные, будто вам зарплату на сто процентов урезали? Давайте наворачивайте, и в темпе: скоро выступать…
* * * * * *
Группа пробиралась через заросли, пытаясь попутно привыкнуть к своему новому владыке. А тот выдавал сюрприз за сюрпризом, то начиная свистеть в сорванный листочек, то напевая вполголоса различные не совсем подходящие к случаю песни – как, например, романс «отвори потихоньку калитку» или «прекрасное далеко». Помимо этого он травил анекдоты, рассказывал случаи из своей и не своей жизни и при этом успевал следить за всем, что происходит вокруг и как-то на это реагировать. Ольга чуть не упала со смеху, когда ораторствующий Розанов, посвистывая и глядя в небо, грациозно перескочил через здоровенную корягу, о которую секундой спустя споткнулся серьезный и внимательный Лузов. Новый начальник походил на пианиста-виртуоза, который играет, не глядя ни в ноты, ни на клавиши. И обручального кольца у него вроде нет… Тут Ольга сама со всей силы врезалась головой в какую-то ветку и досадливо потерла лоб. Розанов тут же оглянулся на нее, увидел, что все нормально, быстро улыбнулся и сказал: «не зевай, Ольчик», после чего повернулся обратно, не увидев, как оный Ольчик слегка покраснел.