- Теперь я? – спросила Оля, посмотрев на меня. Я молча кивнул. Она как всегда спокойно и уверенно двинулась по одной веревке, держась за другую. Шла она быстро, вода шумела, солнце, отблескивая от ее поверхности, слепило мне глаза, и я даже не сразу увидел, в какой момент нижняя веревка вдруг ослабела и упала на воду. Ольга повисла на верхней веревке, конечно же, аккурат над серединой реки.
Собирая всех чертей, я разбежался, прыгнул, и удачно приземлился на скользкий, удачно торчащий из воды не так далеко от берега. С него я совершил еще один кенгуриный прыжок до другого скользкого валуна, с которого сам чуть не брякнулся, но, присев, устоял. Во все стороны летели леденющие брызги, но сквозь них я увидел, что нахожусь теперь почти рядом с Ольгой, а она была по шею в воде – вторая веревка тоже провисла. Я нагнулся, аккуратно взял ее за шиворот костюма и волоком втянул себе на валун. Ольга, дрожа, села на корточки и стряхнула воду с лица.
- Живая? – спросил я.
- Все нормально, - спокойно сказала она, чуть морщась и отплевываясь, - Не в первый даже раз. Я вообще с водой всегда такая везучая… А вон Лузов уже веревки обратно натянул. Пойдемте?
Я кивнул, убрал с глаз мокрые волосы и, приподняв Ольгу, прицепил ее на нижнюю веревку. Дальше она подтянулась сама и резво долезла до берега. Я хотел последовать ее примеру, но увидел еще два удачно расположенных валуна, примерился, прыгнул, и тоже оказался на суше рядом с группой. Ольга выжимала волосы, Степашка – штаны, Лузов молча сматывал веревку.
- Ну вы вообще, мать вашу за ногу! – вымолвил я с душой. – Какого хрена вы там телились с веревкой столько времени?
- Да мы тут же ее натянули! – возмутилась Алька. – Вы просто как метеор сразу Олю спасать понеслись.
- Да действительно, чего было торопиться, пусть бы лучше тонула, - согласился я и тоже выжал волосы. – Хорошо, ставлю вопрос по-другому: почему вы, уже находясь на этом берегу, не проверили веревку и не придержали ее на всякий случай?
- Потому что обычно это надежная система, такое у нас вообще случилось только в первый раз, вот при вас, - отозвался Лузов. – Мы не можем беспрерывно перестраховываться, надо же хоть в чем-то быть уверенными? Да и ничего страшного не произошло: даже если бы вы не пришли на помощь Ольге, мы и так уже натянули веревку…
- Мило, - сказал я. – Очень мило. – Мы, собственно, и полезли-то низом, чтобы лишний раз не светиться, а в результате здорово поболтались посреди реки… Надеюсь, это нам сойдет с рук. И если вы исповедуете свои принципы не проверяния страховки и в альпинизме, Лузов, то я лично за вами в сцепке не пойду. Мне жизнь дорога. Ладно, собрались-пошли, уже двенадцать дня, полопаем в кустах и наверх…
* * * * * * *
Ольга пыталась не глядеть слишком часто на начальника, но это у нее не очень получалось. Он обладал, при оригинальной и не очень классической внешности, каким-то непреодолимым магнетизмом. Да и к ней, вроде, тоже относится с интересом… Правда, в данный момент Розанову явно было не до заигрываний: после инцидента в речке он неожиданно стал хмурым и неразговорчивым: четкие темные брови сдвинулись, губы сжались, а глаза потемнели и смотрели куда-то вглубь себя – прямо-таки недовольная статуя. Он молча пробирался по кустам как раз позади Ольги, автоматически уворачиваясь от веток и перепрыгивая через корни. В болтовне участия не принимал, на вопросы отвечал неохотно, и вообще превратился в другого человека. Но и таким он Ольге тоже нравился.
…Впереди между бесконечными кустами забрезжил просвет.
- Стоп, - негромко скомандовал Розанов. – Тут сделаем привал до вечера, а на стену полезем под покровом ночи.
- Почему?! – воскликнула группа согласным хором.
- Потому что кончается на у, - раздраженно цыкнул начальник, ухватил консервную банку и ушел куда-то за кусты, на ходу доставая из кармана нож.
После этого группа некоторое время молча ела, пока Анна Каренина, как уже начала называть про себя подрывника Ольга, не заглянул за куст и не оповестил, усмехаясь:
- А ничего, можно поболтать, его поблизости нет. Видать, прогуляться пошел.
- Да чего там болтать? – покачал головой Лузов. – Ерундень какая-то. То ему вдруг не хочется рисковать, а то давай в темноте на отвесную скалу лезь. Как это он себе представляет?