- Я дурак… - прохрипел он, тоскливо глядя на меня.
- Помолчи, - попросил я его.
- Теперь… Не гожусь… Группу подвел…
- Справимся. Помолчи и не проси тебя бросить в наказание, а то я правда задумаюсь о такой возможности.
Лузов улыбнулся почему-то одной стороной рта – неужели пуля вдобавок повредила какой-то нерв?!
- Я понял, вы не бросите…
- Заткнись, а то я подумаю, что попал в американский фильм, где все герои болтают при ранениях, - я достал очередной шприц, и вскоре Лузов, к моему облегчению, заснул, дав нам спокойно его перевязать.
Остаток пути пришлось тащить Лузова на руках: делал это я, а Ольга придерживала ему ноги. Мне таки удалось сделать нормальную давящую повязку, кровь остановилась. Пожалуй, пулю извлекать опаснее, чем оставить ее в покое…
* * * * * *
Подрывник, Степашка и Ольшанская встретили известие о ранении Лузова молчанием. Розанов тоже молча уложил его в палатку, вкатил еще какой-то укол из своей личной аптечки, снова заправил за уши свое странное каре, и негромко произнес, медленно и мрачно оглядывая всех:
- Шутки кончились, гаврики. Счет пошел на часы. Долго в таких полевых условиях он не протянет, значит, будем экстренно завершать операцию. Назначаю разведку на три, а саму операцию на пять. С Лузовым надо бы кого-то оставить, но людей и так маловато. Придется рискнуть. Пойдем все. Шансы наши без нормальной разведки так себе, поэтому прошу вас быть внимательными и морально готовыми к тому, чтобы погибнуть за правое дело, - тут он вдруг улыбнулся. – Но и заранее не дрейфьте, бывает хуже. Собрались-пошли.
* * * * * *
Будущая операция явно повергала группу в мрачное настроение. Ольшанская, судя по ее лицу, мысленно писала завещание, Анна Каренина нервно потирал руки, Ольга хмурилась. В таком виде мы и продвигались по уже знакомому для меня пути к бандинской халупе. Забравшись в какой-то очередной овраг, я уселся там на землю и попытался сформулировать краткий план действий.
- Значит так: судя по скудным сведениям, заложников около пятнадцати. Так что глупо надеяться, что охранников меньше двадцати. Да еще надо учесть саму бандитскую верхушку – по предварительным данным, это пять человек. Ввязываться с ними в открытую борьбу смерти подобно.
Нам нужно проникнуть на территорию, посмотреть, где содержаться заложники, а где живет бандитье – думаю, это отдельные места, - повязать или ухлопать бандитье и освободить заложников, причем лучше это сделать одновременно.
- Здорово. Ничего не забыли? – спросила Алька с мрачным юмором.
- Ага, и потом сразу вызвать вертолет для нас и, главное, для Лузова. А для начала нужно осмотреть бандитскую территорию. Только приближаться без необходимости мне больше к ней неохота. Давайте попробуем испытанный дикарский метод – залезем на дерево. С той стороны, где холм, растут сосны, довольно высокие. А вплотную рядом елки густющие. То есть, того, кто лезет, довольно долго будет не видно. И потом, мы его замаскируем веточкаим и листиками. Анна Каренина, ты нормально лазаешь по деревьям, или лучше Алька?
- А я? – обиделась Ольга.
- Я полезу, - выручил меня Анна Каренина. – Фотоаппарат возьму. Снимки сделаю. Лучше вы меня здесь подождите, я обратно дорогу найду.
- Договорились, - я кивнул, и, содрав с куста какое-то липкое вьющееся растение, принялся обматывать им подчиненного. Анне Карениной я доверял вполне, вряд ли он станет нарываться. Превратившись с помощью меня в травяной кокон, он мгновенно взобрался на склон оврага и пропал из виду.
- Далее, - сказал я остальным. – Давайте-ка все переоденемся по-возможности. Чем темнее будет одежда, тем лучше. Найдется у нас что-нибудь черненькое на всех?
Ольшанская, озабоченно сдвинув брови, повозилась в своем рюкзаке.
- Да, у меня есть запасная более теплая форма, черного цвета. А зачем?
- А надо. Оль, у тебя есть что-то черненькое?
- Найдется, тоже форму взяла. И ты, Степан? Ну и хорошо.
- А вот у меня с этим легкие проблемки… Хотя черный свитер и маску я сюда взял. Ну, буду черным наполовину. Переодевайтесь пока и отдыхайте, надо дождаться Анну Каренину.
Дабы не смущать женщин, я вылез из оврага – не знаю уж, куда делся Степашка. Минутой спустя ко мне присоединилась переодетая Ольга в теплой черной форме.