- Ну, скоро будем садиться за стол, Анатолий Георгиевич уже приехал, - и ушла, шурша халатом.
- Анатолий Георгиевич – это кто? – живо поинтересовался Колин.
- Тамарин папа, - пояснила Юлька. – Они так друг друга называют при посторонних, вроде как по-старинному.
- Офигеть. Интересно, не затесалась у них где в подвале машина времени? Может, они к нам из девятнадцатого века эмигрировали?
- Они просто очень воспитанные, - вздохнула Юлька.
- Ну-ну, - сказал Колин и передернул плечами с каким-то скептически-раздраженным видом. Я знала, что он терпеть не мог, когда кто-то придирался к его манерам, и в пику придирающемуся мог начать вести себя с развязностью и грубостью, в общем-то, ему несвойственной. Эту дурацкую подростковую черту я лично переросла лет в четырнадцать, но не зря, видимо, говорят, что мужчины сильно отстают от женщин в психологическом развитии…
Тут в комнату вернулись Тамара, Рома и Петя, а за ними пришла Тамарина мама и грузный седоватый человек: видимо, Тамарин папа.
- Садитесь все за стол, пожалуйста, - вежливо скомандовала Тамара. Колин снова уместился на диван рядом со мной и Юлькой, остальные расселись кто где поместился. Проигрыватель продолжал пиликать, только пластинку классики сменили на, кажется, итальянских теноров. Из-за шипения проигрывателя их пение иногда резало уши, как визг дворовой кошки под окнами, но никто даже не морщился, кроме Колина: конечно, он, с его слухом, не мог спокойно выносить такое издевательство.
Потихоньку началась трапеза. Гости нежно подкладывали друг другу еду и подливали напитки, беседуя тихими голосами. Мы с Юлькой молчали, чтобы чего не ляпнуть. Колин, который в гостях обычно играл две резко противоположные роли: либо был душой компании, либо спал где-нибудь в углу, видимо, закономерно решил пойти по второму пути, и теперь сидел над своей тарелкой, подперев голову рукой, не поднимая глаз и сонно моргая. На коленях у него лежала утащенная из шкафа книжка, которую он, судя по редкому шуршанию страниц, периодически почитывал. Я зевнула, не разжимая зубов, чтобы не вывалился салат, и тут заметила, что разговор за столом оживился и даже принял характер вялых прений. Я прислушалась. Оказалось, речь шла о том, допустимо ли вообще в современной действительности применение насилия, даже при нанесении тяжелых оскорблений. Катя и Тамара ратовали за то, что все можно разрешить вербально, то бишь словами. Рома их поддерживал. Маша робко возражала, утверждая, что бывают такие случаи, когда совсем без насилия не обойтись.
- Ну какие еще случаи? – скептически поинтересовался Рома.
- Такие, например, когда вот есть пара, и кто-то оскорбляет девушку, - объяснила Маша. – Или даже толкает. У меня у знакомой так было. Конечно, ее жених за нее вступился…
- Так это тот самый Леша, которому нос сломали! – вспомнила мать Тамары. – Нет, девочки, по-моему, это совершенно недопустимо. Мальчик героем хотел выглядеть, а о родителях он подумал? А если бы его убили? Я всегда говорила Анатолию Георгиевичу: не надо на нашу защиту бросаться, лучше в сторону отойди, если люди такие, что не понимают слов, мне мои близкие дороже. Вы еще молодые, а будут свои дети, поймете, что я права…
- Ну а если никак нельзя разрешить спор не кулаками? – заморгала Маша взволнованно.
- Да не бывает такого спора! – сказала Тамара. – Все всегда можно обсудить. Мы ведь тоже, бывает, спорим, но не деремся же. Драка – это для неандертальцев, которые слов подобрать не могут.
- Все-таки честь женщины надо защищать, - сказал Петя из-под гитары. – Пушкин разве был неандертальцем? А про д’Артаньяна мы книги читаем!
- Честь женщины можно и словами так защитить, что страшнее драки будет! – уверенно провозгласил Рома, тряхнув прилизанной головой. – Драка – это вообще самый легкий путь!
- Ну а если на тебя уже стали задираться? – спросила Маша.
- Машенька, да просто вообще не надо ходить в такие компании, где возможны драки, - посоветовала Тамарина мама. – В наше время тоже всякое бывало, но я старалась выбирать друзей, и, слава богу, про драки только понаслышке знаю. Всегда мы с мужем подбирали компании, где такого быть просто не могло. И тебе того же советую. А вы, мальчики, прежде чем героизмом заниматься, о матерях подумайте: что они будут делать, если с вами что-нибудь случиться?