- Так же, как тебе?
- Ой, хуж-же! А Петя, Вова, Маша там… Петя, Вова, Маша там…
Колин молча прислонил Юльку к стене и, просочившись мимо нее, выскользнул на улицу. Я побежала за ним.
Бежать нам пришлось недолго: за штабелем дров по-прежнему горел мангал и играл магнитофон. Возле него сидела на корточках Маша и крутила ручкой громкости, то усиливая музыку до рези в ушах, то убирая ее в ноль. Неподалеку, растопырив руки, переминались друг перед другом Петя и Рома. Они выкрикивали что-то неразборчивое, но явно угрожающее. Мы подбежали ближе.
- Ты меня не уважаешь! – орал Петя, наступая на Рому и избивая воздух в полуметре от его головы – видимо, у него здорово двоилось в глазах. – Ты Машу не уважаешь! Ты сказал, что она пьяная! Ты ведь это сказал?!
- И сказал! – вопил в ответ Рома, пытаясь лягнуть противника ногой и от этого чуть не падая. – Маша твоя пьет! А Тамара – не пьет! Я тебя не уважаю!
Тут оба противника разбежались и наверняка столкнулись бы и упали на рассыпанные дрова, если бы между ними не встал Колин.
- Так, спокойно, ребята, - сказал он, придерживая одной рукой Рому, а другой – Петю. – Ну-ка сели вот сюда, ножки подогнули и сели. Ага, вот так. Не надо пинаться, я вас обоих уважаю, мамой клянусь.
- То-то, - удовлетворенно пробурчал Рома. Петя же, вдруг возбудившись, сделал попытку заехать моему другу по лицу и завопил:
- Отпусти! Мент поганый! Скотина! А-а-а!!
- Ксюшка, - позвал Колин, не повышая голоса и ловко уклоняясь от Петиных ударов. – Притащи-ка нам шланг. Надо этих голубцов немного залить, а то всех соседей перебудят…
Я послушно сбегала за садовым шлангом, открутила кран, и, зажав пальцем струю, направила ее в лицо Пете. Петя взвыл, закашлялся, подергался и утих. Я перешла на Рому. Колин, тоже мокрый с ног до головы из-за брызг, отслеживал процесс, встряхивая драчунов за шивороты и поворачивая под разными углами. Наконец оба начали проявлять легкие признаки протрезвления: принялись жаловаться, что им холодно. Я выключила шланг, и Колин потащил Петю и Рому в дом. Следом я вела дрожащую Машу, предварительно отобрав у нее магнитофон. Маша стонала, что-то рассказывала про драку и жаловалась, что ее тошнит.
- А где Катя и Тамара? Где Вова?! – кричала я ей в ухо.
- Не знаю… Гуляют… - бубнила она.
- Черт, придется искать, - срезюмировал Колин. – Неизвестно, что с ними в таком состоянии случится. Или уже случилось.
Я содрогнулась, но промолчала. Мы зашли в дом, включили везде свет, пооткрывали все комнаты и свалили жертв упития на подвернувшиеся кровати. Жертвы жаловались на жизнь и вяло пытались расползтись, и поэтому Колин, покинув комнату, решительно закрыл ее снаружи на замок.
- Так, - сказал он, выжимая волосы. – Этих заперли. Юлька в сортире. Еще трое где-то шманяются. Пошли искать.
Одного мы нашли сразу же, как высунулись за порог дома: что-то засвистело в воздухе, Колин быстро прикрыл меня собой и сам попытался прянуть назад, но времени немного не хватило, и что-то с глухим стуком ударило его по плечу.
- Ай, что это! – жалобно пискнула я. Колин, поморщившись, отозвался:
- Камень. Вот и Вовочку нашли. Стой-ка ты тут.
- Осторожнее, - тревожно сказала я, поскольку он, почти не прикрываясь, просто пошел вперед. Просвистело еще несколько камней, но на этот раз Колин легко от них уклонялся, а многие его просто не задевали. От угла дома послышалось агрессивное бормотание. Я пригляделась и увидела, что возле бочки с дождевой водой переминается Вова с кучей щебенки в горсти. Периодически он принимался швырять эту щебенку, то куда попало, то пытаясь попасть в окна дома или в Колина.
- А, вот кто окошко-то разбил, - сказал мой друг, хватая Вову сзади за руки и окуная головой в бочку. Вова булькал и лягался, однако надолго его не хватило: минут через пять пыл его иссяк, и мы смогли спокойно вволочь его в дом и запереть в комнате.
Проделав эту утомительную операцию, мы с Колином снова вывалились на порог. Солнце уже всходило, и я впервые как следует взглянула на моего друга при свете. Одежда его была мокрой, а кое-где и продранной, на руках и лице виднелись свежие царапины. Я, наверное, тоже выглядела не лучше.
- Пошли, Ксюш, - поторопил меня Колин. – Может, недалеко они убрели…
Пройдя через разгромленный участок, мы вышли за калитку и начали обшаривать окрестности, особенно внимательно осматривая канавы и заборы. Никаких следов девушек не обнаруживалось, хотя смотрели мы очень тщательно.