- Ой, мам, ну ты даешь! Далеко же ты уйдешь с такой логикой. Любовь и хорошее отношение вовсе не тождественные вещи, и в ее хорошем отношении к себе я и не сомневаюсь. Смотри: когда она была маленькой, я, конечно, любви к ней романтической не испытывал, но если ее при мне тогда хаяли, то, конечно, не молчал.
Мама выслушала мои умозаключения неодобрительно и тоже умозаключила:
- Сынок, я не уверена: ты действительно хочешь на ней жениться? Что-то не похоже.
- Почему?
- Потому что ты всеми силами ищешь подтверждения того, что никакой любви она к тебе испытывать не может, и сразу отвергаешь все, что подает надежду.
- Да потому что мне надоело надеяться! – отрезал я. – Я это проходил уже. Потому что вначале понадеешься, а потом тебе в очередной раз по башке треснет, дабы спустился с небес на землю! У меня тоже инстинкт самосохранения есть, не хочу больше на антидепрессантах сидеть! Ты ее плохо знаешь: она эту твою надежду сегодня подаст, завтра заберет. Сегодня Новый год со мной встречает, а завтра с Мишкой в Крым укатит и ни разу не позвонит, или утащится на дискотеку и припрется в четыре утра, да еще скандал закатит, мол, она взрослая, что хочет, то и делает! Ну так и я тоже взрослый! Почему, черт возьми, она может делать что хочет, а я должен сидеть в углу и покорно надеяться?!
- Тебе, сынок, самому твои истерики не надоели? – вдруг оборвала мама мой великолепный монолог. – Ты хочешь пожалеть себя или добиться толка?
Меня даже шатнуло, будто остановленную на скаку лошадь. Я мотнул головой, приходя в себя, и, как на экзамене, послушно ответил:
- Добиться толка.
- Ну вот! Дальше тянуть не надо, ты два года тянул, дольше не протянешь, у тебя нервы плохие.
- Ну, мам…
- Не спорь со мной! Значит, расставляй все точки над i. Признавайся ей.
- Хорошо, - раздельно произнес я, стараясь не впадать в столь нелюбимое мамой лихорадочное многословие и одновременно заставить себя мыслить четко, - Ну, предположим, признаюсь я ей. Если все пойдет по лучшему варианту, тогда дальше все понятно. Так что я, извини мама, сразу перейду к худшему. Ну вот а если она скажет, что меня не любит, что я потом буду делать?
- Колин…
- И как, интересно, я после этого должен буду с ней общаться – мы же останемся в одной квартире! И долго ли мы после этого в этой самой одной квартире проживем?! – тут я сам понял, что меня опять несет и усилием воли заставил себя заткнуться. Маму, впрочем, мой мини-спектакль опять не впечатлил.
- В общем, понятно, сынок, - сказала она.
- Чего там понятно. Положение-то безвыходное, мам…
- Не поняла? Почему?
- Ну что тебе еще объяснить?
- Объясни почему. Ну смотри: если бы ты ухаживал просто за посторонней девушкой, признался бы ей в любви, а она тебе сказала, что не любит, что бы ты делал?
- Плюнул бы на нее.
- Э, нет, так не пойдет. Представь, что любил бы ты ее так, как Ксюшу.
- Ну хорошо, - сказал я, пожав плечами. – Тогда бы не отлип и продолжал вязаться хотя бы под видом дружеских отношений, возникал бы под любым предлогом и наконец добился бы того, чтобы она меня или пристрелила, или полюбила.
- Вот! – закричала мама, неожиданно переходя на русский. – Все стало нормально, как только мы убрали то, что вы знакомы и живете в одной квартире!
- Да, но ведь это существенная деталь.
- Колин! Это вообще неважно! Я тебе говорю! – мама, по своему милому обыкновению, ухватила меня за грудки и слегка встряхнула. – Скажи ей все, и как можно скорее. А если не согласится, делай так, как ты только что сказал.
Видимо, я уставился на нее как баран на новые ворота, потому что она нетерпеливо вздохнула и сказала:
- So, do you understand me, Colin?
- Yes, I do, - подтвердил я машинально и отвел от нее взгляд. – И что тогда…
- Сынок, ты же утверждал, что тебе все понятно. У тебя с детства привычка много говорить об одном и том же, пока не заплачешь. Я все сказала. Ты это понял?
- Понял, - отозвался я, пытаясь скрыть невольное раздражение – все-таки я, видимо, отвык за эти годы от авторитарного стиля общения мамы. А может, среда испортила – я же теперь начальство! Кто еще тут смеет мной командовать, я же самый умный! Ага, конечно, после Тобика…
Мама, конечно, просекла мое состояние и чуть сдала назад.
- Ладно, сынок, я не хотела тебя обижать. Делай как хочешь, но лучше послушай меня. Потому что до этого ты как раз и делал все, как хотел, и ничего хорошего… Где мы сейчас с тобой? – оборвала она себя, поймав мой взгляд.
- У нашего дома.
- Так, может, я у тебя и переночую? Зачем Оксаночку беспокоить, а мне все равно нужно у вас с утра быть.
- Пойдем, конечно, - вздохнул я. – Выдам тебе мой диван.
- А ты сам?
- Обойдусь креслом, да я и вообще спать не хочу.
- Еще новости! Ты должен выспаться. У вас есть раскладушка.