Вскоре выяснилось, что и она никуда уходить не хочет. Однако я при всей своей тогдашней глупости был все-таки постарше и четко понимал, чем это чревато, если выяснится, что у меня навеки поселилась неизвестная малолетняя девчонка. Не дожидаясь, пока кто-нибудь из соседей капнет моим коллегам или звякнет в детдом – подобные гадости люди обычно проворачивают оперативно, - я навел о Ксюшке справки, благо она знала свою фамилию-отчество, хотя и путала одно с другим, и выяснил, что кроме дяди и тети у нее имеется тетя с другой стороны, где-то моя ровесница или чуть старше, которая живет в отдельной квартире. К этой тете по имени Лена я, недолго думая, и заявился однажды вечером.
Тетя Лена, будучи почти моей ровесницей по возрасту, превосходила меня по росту, да, к тому же, ходила на каблуках. На башке у нее была кудель, как у породистого пуделя, она носила очки, уменьшающие и так маленькие глаза. Помимо этого у нее были утиный нос и излишне крупные зубы, поэтому, как я предполагал, она и считала себя неотразимой.
Я ей сразу же понравился, чего я и ожидал и воспринял это, при своей тогдашней самоуверенности, спокойно и нагло. Поздоровавшись, я представился и нахраписто перешел к делу, из вредности называя ее в ответ на все заигрыванья «тетя Лена». Разговор получился где-то такой:
Я: «Так вот, ваша сопливая племянница, круглая сирота, сбежала из дома, потому что ее хотели запихать в детдом…»
Она (сокрушенно): «Ой, да, я знаю, бедная Ксюшенька… Мне ее так жалко! Я так люблю детей! Но сама я ее никак не могу взять – я сама еще… хи-хи… Очень молода…
Я: (с понтом сочувственно): «Ну да, нужно еще устраивать свою личную жизнь»
Она с энтузиазмом: «Да-да!»
Я: «Да я все понимаю, тетя Лена. Поэтому у меня к вам предложение.
Она, зардевшись: «Надеюсь приличное?»
Я, хмыкая: «Абсолютно! Не могли бы вы оформить на Ксению опеку?»
Она: «Э-э-э-э…»
Я: «Ну, конечно, только формально, к вам она будет в гости захаживать. А на самом деле пусть живет у меня, как в общежитии. Комнаты же две. Просто мне, как человеку чужому, да и возраста небольшого, не разрешат взять ребенка, а родственнице это легко.»
Она: «И какой же у вас возраст?»
Я: «Двадцать мне.»
Она, идиотски хихикая: «Ой, а мне 24. Мы почти ровесники, перестаньте называть меня тетей Леной!»
Я, злорадно: «Нет, тетя Лена, как я могу: я так не привык, вы меня старше… Ну как, вы согласны? От вас нам ничего больше не надо, не беспокойтесь.»
Она, с облегчением: «Ну хорошо, конечно, я соглашусь! А почему больше не надо? Я тоже как могу, буду принимать участие в воспитании девочки… хи-хи. Ходить к вам в гости, готовить вам… И не нужно называть меня тетей Леной!
Я: «Спасибо, тетя Лена!»
Тетя Лена, при всей своей страшной внешности и суетливом характере, оказалась человеком довольно порядочным – все что обещала, исполнила. Ксюшка получила опекуншу и продолжала жить в моей квартире на правах сестры, а тетя Лена угрожающе зачастила к нам в гости по совершенно прозрачной причине: она имела виды на меня. В связи с этим она для моего задабриванья наготавливала кучи еды, намывала километры полов, не жалея времени и ног, гуляла с Ксюшкой в парке и вообще делала много чего полезного. Но благодарности не дождалась: я по молодости и дурости только и мог, что словесно издеваться над ней; маленькая Ксюшка, перенимая мои манеры, подстраивала ей мелкие гадости и хихикала за ее спиной, когда тетя Лена пробовала с ней сюсюскать.
Терпение нашей родственницы иссякло где-то через полгода: она за это время убедилась, что за моей привлекательной внешностью скрывается мерзкая душа, и с этих пор пересекалась с нами обоими только по делу. В этом году ей привалило счастье удачно выскочить замуж, чему мы с Ксюшкой были искренне рады, хотя на свадьбу она нас, конечно, не пригласила…