*********************************************************
«Привет, мам, у меня, наконец, появились новости. Чтобы ты не смотрела в конец письма, сразу скажу, что я сделал Ксюшке предложение. Правда в такой форме, что даже не буду пересказывать, такую нес фигню. По-моему, я вообще ничего не сказал из того, что собирался, но уж раз рот открыл, надо было чего-нибудь нести, ну, я и понес. Мать честная… Может, конечно, у меня мозги были набекрень, сегодня прошел у нас тяжелый допросец, у пацана одного надо было выпытать приметы его похитителей. Я вначале попытался свалить это все на моих гавров, но, ясное дело, у них ни черта не вышло, и опять пришлось разгребаться самому. Пацан – одна сплошная истерика, с ним все носятся как с похищенным, а он от этого еще хлеще дурит. Я уже думал, что придется ему отвесить пару подзатыльников, но вроде так обошлось, рявкнул пару раз и все. Так вот, к чему это я пишу? А, вообще, сам не знаю. Но вот любого бандита или свидетеля могу расколоть, слова с легкостью подбираю. А как в любви признаваться, так все. В общем, такую сцену даже в любительский фильм, снимающийся фотоаппаратом, не взяли бы за бездарную актерскую игру и косноязычие.
Пересказывать все, что я наплел, как я уже говорил, не буду – честное слово, стыдно. Что-то там нес насчет проблем с пропиской и наследством, после чего предложил ей фиктивный брак. Впрочем, как мне сейчас кажется, если бы я еще после всего этого сказал «я тебя люблю», это было бы еще хуже. Поэтому язык у меня не повернулся, уж сказал что сказал. Свадьба будет в мае, шестнадцатого, хорошо, если ты приедешь, будешь почетным гостем. Если ты спросишь, как это мы решили праздновать свадьбу, если брак вроде как фиктивный, то я тебе все равно ничего не смогу ответить. Решили почему-то. Ксюшка платье напрокат возьмет, ну а жрать будем прямо здесь, на квартире, чего на рестораны тратиться.
Тебе привет от Оксанки. Та рада без памяти, хотя меня идиотом уже три раза обозвала.
Ну и в заключение, я убедился, что ты все-таки была права: она меня, наверное, любит. Если бы не любила, ни за что не согласилась бы такое издевательство. Ну и в любом случае, зато я ее люблю, и теперь уж она от меня точно никуда не денется.
На сих кровожадных словах и прощаюсь,
Твой офигевший от чувств сын,
Надеюсь, ты помнишь, как меня зовут, потому что я в данный момент в этом не уверен».
История 5. Как началась любовь, ущелье
Потом я не раз спрашивал себя, как надоедливый врач-психиатр: с чего это у вас началось, больной? Правда, надо сказать, первая часть вопроса в моей интерпретации пропадала в эмоциональном взрыве, а от второй части оставалось только слово БОЛЬНОЙ, произносимое внутренним голосом с агрессивно-утвердительной интонацией. Действительно, после всего случившегося у меня было мало поводов считать себя здоровым.
Начало всего этого было вовсе не банальным: мы спускались с горы – шли из альпинистского лагеря, где успешно раскрыли убийство. Если бы я имел склонность к созданию литературных бредней под названием «остросюжетные детективы», то сто процентов назвал бы это дело «Убийство в тысяче метров над уровнем моря»… Короче, пресловутое убийство было раскрыто, и мы собрались уже в обратную дорогу, когда в горах настала непогода. Выражалась она недвусмысленно – в ужасающем ледяном ветре, который просто-напросто мог сорвать нас, не таких уж опытных альпинистов, с отвесных мест и унести вникуда. Ветер нес сухой снег, который хлестал по лицу, оставляя нешуточные царапины. Короче, мы торчали в лагере. Мы – это я, Андрей, Женек, Красавица с Лешенькой и, конечно, Ксюшка, которая с детства была моей постоянной спутницей и заменителем доктора Ватсона во всех делах. Теперь, хотя ей было уже шестнадцать, она не собиралась расставаться с милицейской работой – даже школу окончила экстерном, чтобы иметь возможность мотаться вместе со мной. Честно говоря, я тоже не возражал – милицейская работа не хуже любой другой, а на экстерне в нашей паршивой районной школе учиться куда приятнее. Походив первые четыре года на родительские собрания в качестве единственного Ксюшкиного родственника, я проникся одновременно отвращением к такому времяпрепровождению и ненавистью к учителям, которые непонятно за что мучили моего ребенка. Поэтому решение перейти с шестого класса на экстерн было принято нами обоюдно, быстро и, надо сказать, с большим облегчением.
Возвращаясь к нашему положению, в горах мы торчали добавочных четыре дня, пока погода не поутихла. И в последний день перед нашим уходом мы с Ксюшкой, как всегда, отправились выгуливать Тобика на склоне горы.