- Хорошо бы… А что теперь нам делать?
- Потихоньку осматриваться.
- И выбираться?
- Не знаю, - сказал я, изучая небесный клочок. – Ни ты, ни я дотуда не доберемся, там слишком узко. А снег потревожим, и вовсе завалит. Может быть, надо подождать.
- Чего?
- Спасателей. Ведь все знают, где мы выгуливаем Тобика, лавину тоже трудно не заметить, значит, нас того и гляди начнут искать.
- Да, и когда найдут?.. – прошептала Ксюшка.
- Минимум часа через три, - отозвался я, прикинув площадь поиска нас.
- И что, будем ждать?
- Значит, будем.
Минуть десять мы стояли молча, прижавшись друг к другу. Ксюшка некоторое время пробовала слегка перетаптываться, потом, видимо, устала и уронила голову мне на грудь, но тут же вздернула ее и поглядела на меня тревожно.
- Колин, у тебя сердце так колотится! Ты нормально себя чувствуешь?
- Нормально, - сказал я полушепотом, сам не понимая причин своего странного состояния, которое, все-таки, вроде бы не было болезненным. – В любом случае, в обморок я не упаду. Тут падать вообще некуда.
Она тревожно посмотрела мне в лицо, и я вдруг, сам не знаю с чего, отвел глаза. Мы молча постояли еще около получаса, периодически слабо переминаясь на месте, чтобы не замерзнуть. Наверху царила тишина – если нас и искали, то очень неспешно и не в том месте. Видимо, Ксюшка подумала о том же, поэтому я не удивился, когда она сказала:
- Колин, а может, все-таки попробуем вылезти? Я, если встану тебе на плечи, достану почти до дырки и попробую немножко покопать. Вдруг там небольшой слой снега?
- Не знаю, по мне так не стоит.
- Ну Колин, ну пожалуйста! Я уже просто не могу так стоять, ничего не делая!
- А что тут можно делать? В крестики-нолики на снегу играть?.. – начал я, и тут мне вдруг в голову тюкнула такая мысль насчет того, что можно делать вдвоем в расселине, что я быстро сказал Ксюшке:
- Ладно, давай лезь, - и подставил ей ладонь, чтобы она могла поставить туда ногу, как на ступеньку. Ксюшка радостно откинула капюшон и принялась взбираться по мне, как по корявому дереву, пинаясь ботинками и щипаясь руками, но я не обращал на это особенного внимания, занятый диалогом самим с собой. И как у тебя только вообще могла промелькнуть такая мысль? Это же Ксюшка! А с другой стороны, разве Ксюшка не девушка? Она уже взрослая… Какая взрослая, горным воздухом ты, что ли, отравился? Ей всего шестнадцать! Ты ее сам и воспитывал! Ну и что, что воспитывал, это не мешает мне ее… Тут Ксюшка, вскарабкавшись на мои плечи, двинула мне ногой по уху, так что мысли мои сразу перескочили на более насущный вопрос.
- Ты поосторожнее там! – прошипел я, хватая ее за щиколотки. – По башке как по паркету…
- Извини, пожалуйста, - глухо отозвалась она сверху и попыталась встать на мысочки. – Нет, до дырки не достаю, но рядом попробую покопать.
- Только осторожно. Мелкими порциями… - на меня сверху грохнулся твердющий ком снега. – Черт, Ксюшь! Я же сказал, мелкими! Ты хочешь, чтоб нас тут завалило и через миллион лет нас нашли в виде такой ископаемой цирковой группы?
- Извини, тебе не больно? – донеслось сверху, и на меня упал следующий ком, действительно, уже поменьше.
- Ничего, копай, но потихоньку. Не торопись.
- Слушай, там, похоже, правда тонкий слой – сейчас я попробую отскрести тут один комчик… Ай!!!
На нас сверху обрушился снежный водопад. Я как мог быстрее схватил Ксюшку за ноги, сдернул ее вниз и снова прижал к себе, чтобы не подавилась снежной пылью. Снег, к счастью, вскоре перестал сыпаться, вниз упало пару твердых комков, и в нашей расщелине потемнело. Даже не глядя вверх, я понимал, что это значит: новый обвал засыпал последнюю дырку, через которую к нам шел воздух.
Я медленно выдернул ноги из снега, которого нам насыпало почти по колено, и принялся утаптываться. Ксюшка, постукивая зубами, последовала моему примеру.
Утоптав снег, мы снова поглядела друг на друга, и я еле справился с возникшим желанием снова отвести глаза. Что же это такое, в самом деле! Лечится тебе надо, Розанов, честное слово: ты того и гляди станешь живым снеговиком, а все туда же… А ну, кончай дурить!
- Ну и чего ты на меня так уставился? – жалобно спросила вдруг Ксюшка. – Так и скажи «Я тебя предупреждал».
Я отвел глаза.
- Не скажу, это бесполезно: что изменится? И вообще, сейчас нам надо говорить как можно меньше и дышать тоже. Неизвестно, поступает ли еще к нам воздух… Не трясись! От страха дышишь часто! – одернул я Ксюшку. Та послушно застыла, а мне вдруг стало до того жаль ее, что перехватило дыхание. Экономя таким образом воздух, я одновременно давил в себе желание обнять ее и погладить по голове. А с другой стороны, почему бы так не сделать? Раньше же я так делал? Или нет? Может, мне это и в голову не приходило? Черт возьми, совсем мозги набекрень. Ксюшка пошевелилась, и сердце у меня снова стукнуло невпопад. И чего только не выделывает психика в горах!.. Я прекратил не дышать, глубоко вдохнул и сразу же отметил, насколько стало душнее, несмотря на промозглый склеповый холод. Ксюшка подняла ко мне бледно виднеющееся в полутьме лицо.