- Что с тобой? – спросила Ксюшка обеспокоенно. – Опять так сердце колотится!
- Да нет, все нормально. Мне и не было плохо. Разомни руки, чтобы не мерзли… Помнишь, я вам упражнения показывал?
- Ага… Они еще тогда у Лешеньки никак не получались… - оживилась Ксюшка. Я поддержал разговор – лучше для ее психики было болтать о чем-нибудь постороннем, чем стоять в похоронной тишине. Так мы и говорили шепотом про всякую фигню, иногда переминаясь, чтобы не замерзнуть, еще, наверное, не меньше двух часов, когда наконец наверху раздался громкий лай и послышались тревожные человеческие голоса.
Мы прислушались, подняли головы и, не сговариваясь, заорали вместо «спасите»:
- Ну где вы шляетесь?!
На свет божий нас выкопали еще через полчаса. Мы вылезли наверх к очумевшим коллегам и обалдевшему от радости Тобику, держась друг за друга, щурясь и пошатываясь, как два вышедших из тюрьмы графа Монте-Ксюшто.
- Ну вот и все, - сказал я, разжав руки, отойдя на шаг и поглядев на Ксюшку. И в ту же секунду понял, что больше никогда не смогу смотреть на нее так же, как раньше. Эти часы пребывания нос к носу в расщелине вскрыли во мне что-то, что уже давно назревало, но чего я старался не замечать. На меня нахлынула странная смесь какого-то болезненного счастья и ужаса, и я снова поспешно отвел от Ксюшки глаза, понимая, однако, что это не выход. Выхода вообще нет. Да, кажется, наши сны-то были в руку. Вместо того чтобы идти в гору, летим в пропасть…
История 6. По знакомству
Наконец-то кое-как настала весна: под ногами потекло и захлюпало, у бандитов начал возрождаться уснувший было за зиму интерес к их профессии. Мои коллеги и родственники тоже решили не отставать и принялись откалывать такие номера, что оставалось только хвататься за голову. Сестрица неожиданно решила, что ей некуда девать деньги, и потопала к психологу, утверждая, что она, дескать, запуталась в жизни, и ей нужно проработать детские комплексы. Таким образом уже две недели Оксанка прорабатывала комплексы, психолог зарабатывала на ней бабки, а я был вынужден выслушивать каждовечерние сестрицыны истерики и слезы по телефону о том, как ей плохо от вскрытых проблем. В результате я тратил на нее явно больше времени, чем поганый психолог, и уже начал подумывать брать деньги за консультации – хорошо еще Ксюшка иногда перекладывала эту мерзкую миссию на себя.
Личная жизнь у коллег тоже била ключом. Кикимора поссорилась с мужем и ушла вместе с дочкой к Ирочке, с которой из-за этого поссорился хахаль. Ирочка разоралась на Кикимору, та разобиделась и вернулась к мужу, но с Ирочкой теперь общаться отказывалась. Женек, как всегда по весне, сменил пассию на свежую, и теперь работал вполноги. Андрей клянчил у меня и Карги отпуск в середине апреля, потому что Карине зачесалось навестить Египет. Вовочка неожиданно слег в больницу с обострением язвы желудка. Тихоня ходила бледная и странная, будто съела прекрасное пирожное и после этого узнала, что оно пенопластовое. Работать она, конечно, и не думала... В общем, каждый день я заранее содрогался, пытаясь угадать, какая еще дрянь меня ждет, и ни разу мне это не удалось – лишь ежевечерняя сестрица была неотвратима, как смерть от старческого маразма...
Очередной апрельский денек засюрпризил с самого утра. Во-первых, неожиданно повалил толстыми хлопьями противнейший мокрый снег, и мне пришлось под давлением Ксюшки напялить под легкую куртку свитер. В отместку я заставил ее надеть пуховик с глубоким, как ковш экскаватора, капюшоном. Взаимно отмщенные, мы было удовлетворенно собрались на улицу, как вдруг зазвонил телефон. Не подозревая ничего плохого, я поднял трубку и услышал сестрицу, которая сообщила без предисловий ликующим голосом:
- А она сказала, что я считаю себя некрасивой и глупой, потому что ты меня никогда не хвалил, а только ругал! А поскольку у нас не было отца, больше мне неоткуда было получить в детстве мужское мнение!
«Она» - это, кончено, была психолог. Перетаптывающаяся в коридоре Ксюшка глянула на меня, сделала большие глаза и прошипела: «Это она, что ли, звонит?» На этот раз «она» была сестрицей. Я безнадежно поднял глаза к потолку, махнул рукой, набрал воздуху и поинтересовался: