- КОЛИН!!!!!
- Ты чего так вопишь? – вздрогнул я, мигом вылетая из воспоминаний. Ксюшка сердито посмотрела на меня.
- А как до тебя докричишься, когда ты завис над фотками, перебираешь их и бормочешь что-то, как бабка-знахарка?! Звонила тетя Лена, спрашивала, можно ли к нам зайти. До тебя я не дооралась и сказала, что можно.
- Тетя Лена? Ну, легка на помине: только что о ней думал. Пускай зайдет.
- Это ты о ней так усиленно думаешь, что даже заговариваешься? Ну-ну, - голос Ксюшка показался мне, дураку неисправимому, восхитительно ревнивым, а лицо в это время она отвернула, так что ничто не опровергло это мое впечатление.
- Ну, не только о тете Лене: вообще вспоминаю.
Ксюшка подняла лицо, и на нем ясно отразилось беспокойство.
- Слушай, ты как себя чувствуешь? Ты вообще чего-то сегодня не в себе. Лучше бы отдохнул, чем уборку делать, вечно ты над собой издеваешься.
- Ну уж нет: если мне суждено погибнуть, я хотя бы помру в чистоте! – заявил я и пошел открывать дверь – позвонила тетя Лена.
За эти годы она несколько облагообразилась, хотя не бросила манеру ходить на каблуках, и теперь высилась надо мной как тощая секвойя, блистая длиннющими серьгами и новыми очками.
- Привет, Колин, - бросила она мне привычно, протискиваясь в коридор.
- Привет, Лен, - отозвался я.
- Ну? А что это я не тетя? Ты в плохом настроении?
- Да уж вырос вроде из таких шуточек.
- Поздновато, однако.
- Что попишешь… Заходи. С чем пожаловала?
- Да попрощаться. Уезжаем с мужем в Америку на ПМЖ. Хотела просто уточнить: я ведь вам больше не понадоблюсь, Ксения совершеннолетняя теперь?..
- Не так это просто, - сказал я, силясь одновременно вспомнить гражданский кодекс и помочь ей повесить пальто. – Ну ничего, теперь у меня связей дофига, разберемся как-нибудь… Проходи. Только у нас убрано.
- В смысле?
- Уборку делали, и теперь в комнате бардак…
- Ну-ну, ты в своем репертуаре. Привет, Ксюш.
- Ты уезжаешь? Вот жалко! – огорчилась Ксюшка, экстренно расчищая для нее место на диване.
Тетя Лена уместилась на получившийся пятачок и пожала плечами:
- А мне не очень жалко. Чего нам ловить в этой стране?
- Бандитов – их тут в изобилии, - сказал я с улыбкой. – Будешь чай?
- Давай: рискну уж напоследок… Свежий?
- Почти как после бритья!
- Ну давай…
Мы принялись чаевничать. Постепенно тетя Лена оттаяла и разгерметизировалась, но к тому времени задремала Ксюшка, поэтому разговаривать мы могли только шепотом.
- Фотографии пересматривали? – кивнула тетя Лена на диванный развал. – Ну и ну, Ксения с пистолетом… Сколько же ей тут?
- Восемь. Я обойму тогда вынул.
- Мда, утешение. Ну и игрушка для ребенка: удивительно, что нормальная девочка выросла.
- Ты имеешь в виду – у такого ненормального?
- Да нет, ты, пожалуй, не псих, просто как-то не понимаю я тебя. То по поступкам хороший человек, а по словам – грубиян, то по словам ангел, а по поступкам идиот… Извини, конечно, если обижаю.
- Да ладно, Лен, обижай, я тебя потом не найду, Америка большая, а у меня времени нету. Я туда еще сто лет не соберусь, если Баггинса только навестить.
- А кто это такой? Ты был в Америке?
- Был по обмену. Начальник полиции городка, где мы совместно ловили маньяка. Я вообще, Лен, тобой восхищаюсь – ты добровольно будешь жить среди редкостных кретинов!
- Ну ты опять преувеличиваешь.
- Уверяю тебя, преуменьшаю, и раза в четыре. Впрочем, может, муж у тебя нормальный и вообще, кому что…
- Да, Колин, ты как-то изменился. Вроде как вырос вместе с Ксенией. Как, кстати, мальчишки за ней уже ухаживают?
- По-моему, пока только одни придурки привязываются, - отозвался я, отворачиваясь – у меня было чувство, что мне ткнули пальцем в незаживающий глубокий порез. Волнение мое, конечно, было замечено.
- А, ревнуешь – вон как в роль отца вжился, - констатировала тетя Лена. – Да брось ты, мой тебе совет. Ты свою жизнь устраивай, пока молодой – уж за тобой, при твоей внешности, небось не одни дуры бегают. Ты мне даже когда-то нравился.
- Ну раз тебе нравился, значит, уж точно не одни дуры.
- А, так ты умеешь делать комплименты? Не ожидала от тебя. Жалко только, больно долго ты взрослел.