- Ну ладно, если предположить, что дети пошли генами не в грымзу, а в какую-нибудь там райски добрую бабушку, то все равно бы меня это от развода не остановило. Я бы развелся, а право видеться с детьми регулировал в судебных инстанциях.
- Колин, извини, но не все же мужчины такие, как ты...
- Ага. Мужчины разные, а рассказы любовниц женатых почему-то одинаковые. Как под копирку. Хочешь психологическое резюме – от сеструхи набрался? Тебе просто нравятся странные недоступные мужики, потому что ты путаешь их чокнутость и бессовестность с умом и загадочностью. Обычные парни для тебя простоваты будут: что такое, и ведут себя, как не в романе, и проблем с ними никаких... Скукотища, да?
Тихоня посмотрела на меня исподлобья, но слез в ее глазах уже не было.
- А что делать, - сказала она уныло, - если мне правда только такие нравятся?
- Чего делать, чего делать... Отчет, вот чего. Отдохни пока от любовных похождений, ты до них умственно не доросла... Да, сейчас подойду, Вера Николаевна, что ж вы так орете...
Я направился на зов Карги, успев услышать слова Карины:
- Вот умеет же он всегда сказать так, что вроде он и прав, а все равно противно!
...Дома мы оказались часов в одиннадцать вечера, и только собрались, отрубив телефоны, насладиться покоем, как в двери заскрежетал ключ, и из нашего коридора вывалилась мрачная Оксанка, одетая в необъятный черный плащ и широкополую черную шляпу.
- Боже мой! – воскликнул я, всплескивая руками, прежде, чем она успела открыть рот: - Что привело вас к нам в столь поздний час, сеньор Зорро?
- Пхы! – издала сеструха горлом странный звук, означавший, что чувство юмора ей еще не совсем отказало, и сообщила явно куда более мирным тоном, чем хотела вначале:
- Ты достебешься у меня, трусишка несчастный. С родной сестрой говорить боишься!
- И боюсь. Я насмотрелся на ночь фильмов, где в людей вселяются чудовища, которые жрут всех без разбору, не глядя на родственные связи. Тебе психолог сказала, что у тебя слабая ущербная психика? Вот у меня точно такая же!
- А может, ты не хочешь со мной говорить? – прищурилась Оксанка, склоняя голову набок и подметая плечо шляпой. – Пока я была в хорошем настроении, я была тебе нужна, а как мне нужно выговориться...
- Мне тоже бывает нужно выговориться, но я даже в самые ужасные времена не делаю этого каждый день. И, кстати, когда я выговариваюсь, я никогда не добавляю, что причина всех моих бед – это ты.
- А может, вы не будете ссориться? – пискнула Ксюшка, опасливо глядя на надвигающуюся Оксанку. Я тоже молча поглядел сестре в глаза. Сестрица на секунду застыла, потом шумно выдохнула и рывком сдернула с головы шляпу. Под ней оказалась прическа не для слабонервных: выстриженные клоками прореженные на концах волосы и коротенькая неровная челка, которые успешно делали ее лицо квадратным и дебильным. Ксюшка со скрипом подпрыгнула на диване и сказала «ой, мама», у меня же вырвалось лишь одно слово, но не из тех, которые произносят в приличном обществе.
- Извиняюсь, конечно, - повинился я, покосившись на Ксюшку. – Но по-другому тут не скажешь.
Встав, я походил вокруг сестры, заложив руки за спину и прикидывая масштаб поражения:
- Так... Это ты когда успела такое натворить?
- Да два дня назад, - уныло вздохнула она. – Хотелось, знаешь, как-то резко измениться, но парикмахер мне попался... Братец, а с этим сделать ничего нельзя?
Я опять походил вокруг нее, потом взял за плечи и усадил на диван.
- Так. С затылка это еще нормально. Челку можно вверх убрать. Обгрызенность я бы отсриг: выглядит так, будто тебя побила моль. Много бабок отвалила?
- Ага. Это же салон красоты... Возле клиники как раз.
- Ну это закономерно: не иначе, они с тамошними психологами в доле... Ксюшка, притащи ножницы и мусорные мешки. Нельзя же ее в таком виде на улицу выпускать. Меня и без того пугает, что она на работе с этим появлялась два дня.
- Какая-то я нескладная, - мрачно уронила сестрица. – Все к психологу ходят, им польза, а я чуть с последним братом не рассорилась. До меня, чего я тебе говорила, только сейчас доходит. Мне бы такое сказали – я бы вообще убила.
- Да вряд ли, - я обернул ее плечи разорванным мешком для мусора, доставленным Ксюшкой, чтобы не обсыпать диван и одежду волосами. – Чтобы убивать людей, привычка нужна и умение. Поскольку у меня есть и то и другое, я предпочел не подходить к телефону. Не дергайся, а то придется под Котовского стричь.