Через сорок минут упорного труда и совещаний с Ксюшкой нам удалось вернуть сестрице человеческий облик, правда, при этом сильно укоротив ей волосы. Заколов вверх мерзкую челочку, из остального я соорудил что-то вроде стрижки «каре-боб», в обрамлении которой лицо Оксанки приняло привычный для меня вид. Пока шла стрижка, мы пили чай и болтали, причем Оксанка предусмотрительно не упоминала психолога, говоря только о новостях из жизни. Я удивился, сколько успело накопиться этих самых новостей за то время, пока сестрица дурила.
- Ну вот, - сказал я, отступая от нее и откладывая ножницы. – Можешь идти, и даже без шляпы. Лизка тебя, небось, заждалась. Проводить?
- Давай, - охотно согласилась довольная Оксанка, рассматривая новый причесон в маленьком настольном зеркале. – А то вдруг на меня, такую красавицу, кто польстится.
Мы с ней хихикнули, Ксюшка тоже рассмеялась и сказала:
- Меня с собой возьмете?
- Ага, - тоже охотно согласился я по двум причинам: и из-за приятности Ксюшкиного общества для меня, и из-за того, что при ней Оксанка наверняка не вздумает ввалиться обратно в психологическую колею…
* * * * * * * *
Не знаю, как происходит у других людей, но мне, как только я задираю шнобель и начинаю думать, что профессионалов круче меня не видывал свет, судьба тут же показывает свое накося выкуси. В этот раз судьбиный кукиш принял форму сообщения Женька, которое воткнулось мне в уши сразу после моего прихода на работу:
- Слышь, шеф, ты там никому давеча сердце это, не разбивал?
- Что за фигня? У меня собственная невеста для этого есть... Ты вообще к чему?
- К тому, что очередная девица какая-то с моста вчера в речку булькнулась.
- Самоубийство? – предположил я самую простую и, к сожалению, самую вероятную версию.
- Да очень может быть.
- Погоди... А при чем все-таки здесь мы? Это надо местной полиции с такими делами разбираться.
- А при том, что у нее нашли бумажку с координатами нашего отделения и твоим номером... - не дав мне как следует переварить новость, он поехал дальше: - И еще Синдереллу Ивановну насторожили царапины на ее физиономии. Будто она с кем-то дралась. Она же утопла и замерзла, но царапины появились еще до смерти... Да поди сам глянь.
По Женькиному совету я «пошел и глянул», в дом на соседней улице, где располагалось отделение полиции - мое бывшее место работы. То, что я узрел в прозекторской, быстро спустило мою самооценку на полагающееся ей место у параши. В утопленнице я тут же узнал ту самую сумасшедшую Ольгу, с которой мы встречались две недели назад. Да, такую ли уж сумасшедшую?..
Видимо, на лице у меня все же что-то такое отразилось, потому что Синдерелла Ивановна поглядела на меня, подняв брови.
- Ты что, мой дорогой? Нехорошо тебе, что ли?
- Да уж, - сказал я сквозь зубы, с усилием отдирая себя от порога и подходя к столу. – Потому как этого трупа могло бы и не быть, если бы две недели назад я бы так незримо не лоханулся.
- Ты, Колин, иногда так говоришь, что я ничего не понимаю, - Синдерелла Ивановна сильным кивком головы вернула очки со лба на нос и принялась перебирать инструменты. – Ты уж, мне кажется, можешь вполне обходиться без молодежного жаргона...
- Да я сейчас с трудом без мата обхожусь! Эта девица приставала ко мне две недели тому назад, говорила, что ее хотят убить, и что ей пишут анонимные послания в Живом Журнале.
- А ты что же?
- Проверил все и послал ее на фиг, потому что оказалось, что сообщения были присланы с ее же айпи адреса. Плюс она сама была здорово чокнутой, с эдаким ненормальным желанием славы...
- Ну, может, она его так и удовлетворила? – предположила Синдерелла Ивановна, кивнув на покойную.
- Перед этим дав самой себе пятерней по лицу? – я тоже кивнул на покойную. – Царапины...
- Может быть, кто-нибудь и поспособствовал, - не стала спорить патологоанатом. – Но что ты-то мог сделать, дорогой мой?
- Наверное, что-то мог бы... Слежку круглосуточную... Причин не было. Черт, не надо было ее посылать. На кладбище моих жертв скоро уже участки кончатся, если я буду дальше так работать.
- У всех своя судьба, - пробасила Синдерелла Ивановна с профессиональным фатализмом и, треща тугой резиной, натянула свежие перчатки. – Ты мне помогать будешь?