- Чего мне не нравится? Что вот, например, на этого мужика я имею одну расплывчатую, возможно, даже не его, фотку, и информацию, что он жаворонок и ищет девушку, а еще у него хорошая работа и волосы на груди.
- Ну а че ты хочешь? Это ж вирт, а не реал, - поучительно сообщил многоопытный подчиненный. – В реале надо встречаться, все при встрече будет понятно. Может, это кто-то вообще с анкеты друга сидит, или, правда, чужую фотку взял. Переписку их читал?
- Да. Все пытались договориться с Ольгой о встрече. Кстати, тот, который заполнил графу сексуальных предпочтений, женат. Искал себе девицу для встреч, но что-то непохоже, чтобы Ольгу это смутило. Она и ему телефон дала. Остальные три вроде бы холостые, причем все трое пишут с подходящими орфографическими ошибками, какие были в анонимках...
- Ну, короче, мы должны за Ольгу повстречаться со всеми этими гавриками! – заржал Женек.
- Ага. Кстати, хорошая мысль. Вот именно, что для начала можно попробовать подобывать из них информацию под видом встреч... Подсадная утка обычно эффективнее, полиции-то у нас все боятся.
- Не, шеф, я знаю, что ты у нас легко в красавицу превращаешься, но я бабой наряжаться не буду больше... Еще на свидания ходить, ты че...
- А чего, боишься там повстречать кого-то, вроде себя? – фыркнул я. – Ладно тебе, девчонок зашлем. Организуем им анкеты на этом сайте, если их, конечно, до того не было... И посмотрим, что будет.
- Шеф, а не легче просто взять проверить, кто там ей звонил, и их потрясти?
- Это если мы точно узнаем, кто звонил. В чем я, честно скажу, сомневаюсь...
Сомневался я не зря: когда мы пришли обратно в отделение, Ксюшка сообщила, что два номера из четырех – общие. Один – номер сети японских ресторанов, а второй – какого-то дурацкого интернет-магазина по продаже оригинальных подарков. Третий был зарегистрирован на некую Яшину С. С, аж тридцать четвертого года рождения – пора знакомств для нее явно миновала, а сим-картой наверняка пользовался кто-то из родственников. Четвертый, к моему изумлению, оказался обычным мобильным номером какого-то Дмитрия Старушкина. Год рождения был тоже подходящим – чуть помладше Ольги... Я бы даже порадовался, если бы хоть кого-то из четырех личностей, которые собирались встречаться с Ольгой, звали Димой.
* * * * * * * *
На следующий день после убийства Ольги наше отделение вдруг превратилось в филиал клуба знакомств. Совершил это превращение, конечно же, Колин, потому что именно по его задумке мы должны были под видом обычных девушек встретиться с четырьмя возможными убийцами. Для этого нужно было вначале создать анкету на том же сайте с потенциально привлекательными фотографиями. Я вызвалась быть «подсадной уткой», но наткнулась на дикое сопротивление Колина и осела. Возражать моему любимому, когда он, еще не дослушав аргументов, мотает головой и твердит, «нет, нет» было совершенно бесполезно. Впрочем, Юльке тоже не дали сделаться доброволицей, что меня хоть немного утешило, а Карина и сама не имела такого желания. В результате набор потенциальных сердцеедок получился очень странный, потому что состоял он из Красавицы, в которой, на мой взгляд, при ее нынешней внешности, красивым осталось лишь прозвище, Кикиморы, которая согласилась с большой неохотой и оглядкой на своего мужа Вовочку, Ирочки и Тихони, которую Колин втянул в это дело с целью развеять ее хандру. Тихоня, видимо, настолько обалдела, что согласилась, не раздумывая о том, что ей придется делать. Я была практически уверена, что она все испортит, а на Красавицу просто никто не клюнет, и, понимая, что у меня бы соблазнение маньяков вышло гораздо лучше, сердилась еще больше. Колин мою злость, как всегда, всерьез не брал.
- Не дуйся, Ксюш, - сказал он, смеясь. – Можешь очаровывать их письменно: бери любого и завлекай его, скажем, от имени Красавицы, на свидание…
- Нет уж, я сама за себя завлеку, - хихикнула Красавица, подмигивая мне. Я хмуро отвернулась. Колин похлопал меня по плечу и ласково сказал:
- У нас ведь еще фотосессия намечается. Ты ж любишь щелкать все, что движется и щерится на тебя, будешь у нас штатным фотографом.
- Да иди ты,- окончательно обиделась я и в гордом одиночестве удалилась на обед. Придя, я некоторое время делала вид, что наливаю себе чай у автомата, но потом любопытство победило, и я втиснулась в общую кучу работников, сгрудившуюся в одном углу. Там шел активный процесс прихорашивания и подготовки к фотосессии. Женская половина работников и даже часть мужской либо уже лишилась, либо как раз лишалась какой-то детали одежды – платков, шарфов, пиджаков, шляп, перчаток и очков, а Юлька и Светочка, засучив рукава, рылись в получившейся куче барахла и прикладывали отдельные предметы из нее к безучастно стоящей Кикиморе. За соседним столом Карина со зверски выпяченной нижней губой, из-за которой рогами вверх торчало несколько шпилек, делала испуганной Тихоне что-то вроде вороньего гнезда на голове. Ирочка неподалеку самостоятельно закутывалась в свою длинную норковую шубу и периодически застывала с каким-то обиженным выражением лица, приоткрыв губы и косясь в стенку за собой – наверное, тренировалась позировать. Наши фотографы – Женек, который везде таскал с собой свежекупленный хороший фотоаппарат, и Вася Бурков, у которого было в телефоне нечто вроде неплохой мыльницы, спорили, где лучше снимать: здесь на фоне стены, в физкультурном зале на фоне зеркал или в холле на фоне решеток раздевалки, никак не могли прийти к согласию, и, казалось, того гляди собирались начать хватать друг друга за грудки. Рядом с ними стояла пара, которая мне понравилась еще меньше: Колин и Красавица. На плечах последней красовалась кожаная куртка Колина, которая выглядела из-за большого размера почти как пальто. Красавица стояла, как цапля, на левой ноге, обутой в высоченный и узкий черный сапог на шпильке, взятый ею напрокат у тонконогой Прочерк. Стояла она, прислонившись спиной к Колину, а тот, в свою очередь, прислонился к стене. Правая нога Красавицы была поднята под прямым углом, и как раз в это время Красавица и Колин в четыре руки пытались натянуть на нее второй сапог. Красавица кряхтела и подвизгивала, Колин, хихикая, осведомлялся, что будет, если он нечаянно оторвет сапогу голенище, и советовал: