Выгрузив анкету, он подпер голову рукой и, зевая, уныло посетил страницу нашего несговорчивого женатика. Я, сидя рядом с ним и тоже зевая во весь рот, сощурилась. Вверху экрана что-то замигало.
- Колин! – взвизгнула я, подскочив. – Он же тебе написал!
- А я говорила, - усмехнулась Красавица. – Ну, мы с Лешей домой, ты уж теперь справишься, тебя учить не надо...
Колин сонно кивнул, глядя на сообщение «привет красавица». Несколько секунд он думал, подперев руками подбородок, наконец, отделил одну руку и медленно и устало напечатал ответ. Живущая на экране своей жизнью девушка Оксана заговорила: «ой, как приятно, привет, мой хороший». «Чего не спишь?» - негениально продолжил разговор мужик. Колин вовсе даже спал: глаза его закрывались сами собой, но руки двигались, а его женское альтер эго выдало бодренький ответ: «как чего: я же написала, что я сова! А ты-то сам почему не у жены в постельке?» Я вздрогнула: мне показалось это грубоватым, я потеребила его за запястье и прошептала:
- Ты чего, еще спугнешь...
- Нормально, - пробормотал Колин, и, зевнув сквозь зубы, уставился покрасневшими глазами на монитор, где действительно уже висело послание: «да жена на даче сейчас, у детей каникулы». «А, ясненько», - отозвалась Оксана. «А у тебя муж есть?» - «Ой, слава богу, нет, могу делать, чего хочу» - «А встретиться со мной ты хочешь?» «Не против, давно с интересными людьми не болтала». «Тогда давай встретимся, посидим. Я писать не люблю, лучше говорить вживую. Ты знаешь кафе «Ясень» на Павелецкой?» - «Не проблема, сейчас узнаю, люблю в новые места ходить». – «Я тебе сейчас напишу адрес. Так как насчет завтра?» «С удовольствием, но только после обеда: мне на работе статейку сдать надо. Дай только телефончик для связи, а то мало ли что». «Конечно» - согласился мужик и написал тот самый телефон, который был зарегистрирован на пенсионерку. Я оживилась сквозь сон, а Колин даже не моргнул, потому что его ближайший ко мне глаз был закрыт, а второй смотрел в монитор сквозь ресницы. Кажется, мой друг, как дельфин, умел спать одной половиной мозга, потому что мифическая Оксана еще минут десять пококетничала и посмеялась с мужиком, ловко отказалась дать ему свой телефон и сердечно распрощалась, послав каскад смайликов и сердечек. Колин тычком пальца вырубил монитор, уронил голову на руки и перестал подавать признаки жизни. Кажется, его отрубило, что часто с ним бывало, когда он очень уставал и много недосыпал. Я судорожно потянулась, зевнула, чуть не вывихнув челюсть, и, оглядевшись, вдруг обнаружила, что мы остались в отделении одни-одинешеньки, если не считать спящего под столом Тобика.
- Колини-н, - жалобно протянула я, подергав его за прядь волос. – Мы домой-то пойдем?
- Зачем? – отозвался он полуразборчиво, не поднимая головы.
- А где здесь спать-то?
- У меня в кабинете... – Колин, не договорив, рывком встал и сомнамбулическим шагом куда-то потащился. Я, не будучи вполне уверена, что он в сознании, поспешила за ним.
Но мы и правда пришли в его кабинет. Там было относительно светло из-за фонаря, бившего в окно, имелись диван и кресло. Глаза у меня уже так слипались, а в голове был такой хаос, что я даже не поняла, куда именно и как мы легли, помню только, что у меня создалось ощущение, будто я лежу буквой «г», и еще было холодно, о чем я сообщила и Колин набросил на меня куртку. Дальше сознание отключилось окончательно, и я погрузилась в сон.
Спала я очень крепко и проснулась неожиданно, от громкого голоса Женька:
- Во. Дрыхнут.
Я распахнула глаза, поводила ими по залитому солнцем кабинету, зацепила краем глаза ухмыляющегося Женька, торчащего в дверях, и попыталсь понять, где кто из нас спит. Оказывается, Колин лежал на спине на узком кожаном кабинетном диване, ноги его свисали на пол. Моя голова лежала на Колиновой руке, а вот остальное туловище, загнувшись и свернувшись, помещалось на придвинутом к дивану кресле. Ноги прочно затекли, Колину руку я, наверное, тоже отлежала... Женек, гыгыкнув, исчез из проема и прикрыл дверь, а я так и лежала некоторое довольно долгое время, разглядывая освещенный солнцем растрескавшийся потолок и слушая размеренное дыхание Колина. Под моей щекой оказались его волосы, довольно-таки жесткие на ощупь. В них от солнца бегали красно-оранжевые искорки, и еще они чем-то совсем слабо пахли... Вряд ли шампунем, Колин, со своей аллергией на косметические отдушки, чаще всего мылся обычным мылом без запаха, поэтому, наверное, волосы пахли сами собой, шерстью... То есть, волосами. Некоторое время я потихоньку шевелила носом, принюхиваясь, потом приподняла голову и вгляделась в его лицо. Лицо величественно спало, глаза двигались за закрытыми веками, от ресниц на скулы падала длинная четкая, чуть ли не зубчатая, тень... Мне вдруг так захотелось их пощупать, что я аж на всякий случай спрятала руки и села в кресле, спустив на пол затекшие ноги. При этом кресло противно и резко скрипнуло. Колин шевельнулся, на лице открылись живые темные глаза с яркими белками, и оно потеряло свое величественное выражение. Наткнувшись на меня взглядом, он слегка улыбнулся: