- А зачем? У тебя же и так ресницы темные? – вякнула я.
- Накрашенные они более женственно выглядят, - Колин уже успел сноровисто накрасить себе один глаз, и теперь, стараясь не моргать, красил второй. – Так. Еще, пожалуй, подводка нужна, только не черная, а то я буду похож на стареющую девицу легкого поведения. Ксюш, посмотри, у тебя где-то серебристая была.
Я закопалась в пакетике с косметикой.
- Вот, держи. Тебе помочь?
- Да я сам. Чай, не такая уж наука, - Колин вполне уверенно и недрогнувшей рукой нарисовал себе стрелки. Я с завистью смотрела на него. Мне бы так научиться!
- Так, - сказал мой друг, на глазах превращаясь в подругу. – Тени не будем... Давай мне помаду, красноватую или рыжеватую, только не очень яркую... Да, такая пойдет. На вкус она не очень-то. И как ты ей красишься?
- А зачем ты ее ешь?
- А как я могу не есть то, что находится у меня на губах?
- Не облизывайся.
- Да где я облизываюсь, я что, Тобик?
- Не закусывай губу.
- Я и не закусываю.
- Ай! Ты зачем моргаешь! Тушь еще не высохла, размажется же!
- Твою мать, - сказал Колин и ногтем соскреб с лица небольшой слой штукатурки с излишками туши. Я хихикнула в кулак. Он вздохнул и меланхолично нацепил Оксанкины золотистые магнитые клипсы. Дальше мы принялись за прическу. Точнее, принялся один Колин. Он вполне хорошо умел обращаться с щипцами и лаком, поэтому уже через двадцать минут ухитрился уложить себе волосы, выгнув их концы наружу и соорудив у лица что-то вроде длинной косой челки. Все это скрепила тонна лака сильной фиксации. Пару раз смачно чихнув от лаковой вони, Колин медленно убрел одеваться в мою комнату. Через пять минут он крикнул оттуда:
- Ксюш, где у тебя лаки для ногтей?
- В тумбочке! – гаркнула я. – Давай покажу!
- Нет, сиди пока за дверью, надо, чтобы у тебя впечатление получилось не смазанное, а то ты объективно не оценишь. И так уже видела, как я крашусь...
- Ага. Ты уже доел помаду?
- Нет, черт возьми, еще ем. Мерзость-то какая...
- Я же говорю, не облизывайся! И губы не закусывай. Вообще их не трогай. Тогда не так противно будет.
- Ладно, заходи... – проворчал Колинов голос. Я радостно бросилась к двери своей комнаты и распахнула ее. Несмотря на то, что я даже примерно представляла себе, что увижу, у меня все же создалось четкое впечатление, что Колина здесь нет. Меня встретила сидящая на кровати высокая, но худая девушка с пышной копной каштановых волос, одетая в яркую красную блузку и темно-синюю свободную юбку до пола. На поясе у девушки красовался мой черный с блестками ремень, так что казалось, что у нее даже довольно-таки тонкая талия. Шею прикрывал белый шарфик с красными и золотыми узорами, в ушах блестели золотые серьги. Девушка подняла на меня большущие волоокие глаза и приветливо улыбнулась. То есть улыбнулась именно она, Колин улыбался по-другому, а это была женская улыбка: ослепительная, но аккуратная. Единственное, что у девушки был виден явно не совсем правильный прикус, а вот у Колина я этого никогда не замечала, пока он сам не сказал. Наверное, дело было в помаде...
- Ну, привет, - сказала девушка звонким женским голосом и поправила локон рукой с ногтями, накрашенными золотистым лаком.
- Привет, - сказала я с глубоким уважением разглядывая ее, то есть его. Девушка изящно встала, аккуратно просочилась мимо меня и прошлась туда-сюда по комнате модельной походкой от бедра, после чего поинтересовалась голосом Колина:
- Ну как?
- Класс! – я подняла большой палец. – На улице бы увидела, даже и не подумала, что ты мужчина. Только помаду ты все-таки съел. Я же говорила, что ты все время немного закусываешь губы.
- Господи, сам этого не замечал до того, - сказал Колин, тяжело вздыхая. – Принеси, еще раз накрашусь. Одолжи мне свою сумочку. И пошли.
- Мне можно с тобой?! – подскочила я.
- Конечно, почему нет. Но только как сопровождение. То есть приди отдельно и сиди за другим столиком, ты со мной типа не знакома.
В метро мы ехали вместе, я должна была отделиться от Колина только по выходу. Всю дорогу он, вживаясь в роль, трещал со мной о шмотках и косметике. Его «женский» звонкий голос легко перекрывал постоянный шум вагона, так что о косметике слушала не одна я, а еще несколько стоящих и сидящих рядом человек. Вдоволь порассуждав о том, какую прекрасную скидочную карточку он, то есть она, имеет в косметических магазинах, нахальная Колин-дамочка вдруг принялась щупать меня за воротник и тереть рукав, задавая быстрые вопросы: