- Ой, ты где такую курточку брала? Классненькая. Моего размера там не было? А что это на тебе за кофточка? Это хб или ненатурал? Ты знаешь, я ненатуральные вещи вот вообще не могу носить, прямо задыхаюсь вся...
Тут я поднялась на цыпочки и, мстительно вцепившись ему в прическу, вскричала с ажиотажем:
- Слушай, а где ты так хорошо подстриглась? Это в той парикмахерской возле булочной? А у какого мастера? У лысого или у девушки?
- У какой-то толстой тетки, - не растерялся Колин, нежно касаясь своей прически наманикюренными пальчиками. Дойдя до моей руки, сжимающей его локон, он вдруг ухватил ее железной хваткой, правда, при этом красиво оттопытив мизинчик, и протянул:
- Ой, ка-а-кое колечко... Оно у тебя еще и регулируется. Дай поносить!
С этими словами он сорвал кольцо у меня с пальца и быстренько нанизал его себе на четвертый палец правой руки. Я еле удержалась, чтобы с таким же воплем не содрать платок с его шеи, и недовольно улыбнулась. Колин в ответ подарил мне нежную женскую улыбку и стряхнул невидимую пылинку со своего плеча. Поезд подъехал к остановке, сидящий перед нами мужик встал и приветливо обратился к Колину:
- Девушка, садитесь, пока не заняли.
- Ой, спасибо большое, - поправил локоны Колин. – Но мне скучно одной сидеть. Молодой человек, а может, вы и моей подружке уступите? Тогда мы вместе сядем! – неожиданно адресовал он нахальный вопрос к сидящему на соседнем месте юноше, изящно склонившись к нему. Юноша смутился, поспешно вскочил и смылся аж на другой конец вагона. Колин потянул меня за руку, и мы вместе уселись. Моя «спутница» сидела, аккуратно сдвинув ноги, с прямой спиной, возложив руки на сумочку. Я по сравнению с ней расположилась на сиденье, как чистый мужик, растопырившись и сгорбившись – благо, была в джинсах.
Наконец-то объявили Павелецкую, мы вылезли из вагона, и Колин сразу же после ухода поезда раззнакомился со мной и быстро пошел вперед, не оглядываясь. Я, согласно инструкции, пошла следом, держа расстояние около тридцати метров. На эскалаторе он тоже не оборачивался, а на выходе, когда я подобралась слишком близко, чуть не прихлопнул меня стеклянной дверью, небрежно бросив: «ой, извините». Я поняла это как знак отойти подальше и замедлила шаг.
На улице держать расстояние стало еще неудобнее из-за густой толпы и множества дорожных переходов. Но поскольку я знала адрес кафе, а голова так называемой «девушки» возвышалась над большинством людей, потеряться я не боялась.
В маленьком полутемном кафе, к счастью, было много свободных столиков. Когда я вошла туда, то краем глаза увидела, как Колин и какой-то невысокий полноватый мужичок усаживаются у окна, и сама поспешно заняла столик посередине, чтобы можно было все слышать и видеть, не напрягаясь и не сворачивая себе шею. Ко мне пристала официантка с вопросами, чего мне надо, и я, чтобы она отвязалась, заказала чай. Мужичок тем временем устраивал Колина на стуле, порываясь забрать у него дамскую сумочку.
- Ой, нет, нет! – испуганно всплеснул одной рукой Колин, другой, однако, держа сумку мертвой хваткой. – Что вы, я без нее, как без рук.
Мужичок – чернявый, холеный, с небольшими залысинами у лба и большой плешью на макушке – покровительственно рассмеялся и сказал, откидываясь на стуле и засовывая большие пальцы за ремень брюк:
- Вы, милые дамы, такие смешные с этими вашими сумочками. Жена моя тоже без этого не может. Не представляю, что она там носит.
- Как что? – изумился Колин. – А помада, расческа, пудра, документы, ручки, карандаши, мобильный, духи, заколки...
- Какая вы хозяйственная, Оксана! – рассмеялся он, меряя свою визави весьма масляным взглядом. Девушка потупилась и стрельнула глазами по классической схеме «на нос – вбок – на объект». В это время официант притащил им меню.
- Что бы вы хотели? – вежливо, но с легким опасением в голосе осведомился мужичок – наверное, он оценил большие размеры Колина и решил, что такая девушка может лопать в три горла. Но девушка лишь беспечно отмахнулась:
- Ой, да я ничего не хочу. Ну давайте чай, и все.
- Мне тоже, - сказал мужичок, вперяя в Колина разомлевший очарованный взгляд. Колин повозил ножкой по полу и наградил его очередной обворожительной улыбкой. Я наблюдала за ним с искренним восхищением, не понимая все же, как он будет переводить разговор с воркования на то, что мужик делал в день убийства Ольги.