- Ох, какой вы быстрый, вы мне прямо нравитесь! И говорить с вами так интересно! Только... – девушка вздохнула так, что ее бутафорская грудь надулась и опала обратно. – У меня интервью назначено через час. В министерстве. Но мы с вами будем на связи! Обязательно-обязательно! Как я могу такого мужчину отпустить!
Говоря все это, Колин одновременно схватил сумочку, вскочил, отодвинув стул, и мелкими изящными, но очень быстрыми шажочками устремился к выходу. Мужичок только успел в растерянности привстать, а Колин уже оказался в дверях, послал ему воздушный поцелуй, подмигнул и скрылся. Я поспешно встала, швырнула на стол десять рублей монеткой в качестве платы за чай и вымелась следом.
Колин, когда я выскочила на улицу, уже виднелся далеко впереди среди толпы. Я ускорила шаг, потом побежала, перелетела дорогу на желтый свет и, махая руками, крикнула:
- Оксана! Это ты?!
Колин повернулся на каблуках и всплеснул руками:
- Ксюшечка! Приветик! Ну как ты, рассказывай!
Нагнувшись, он бесконтактно расцеловал меня в обе щеки, как это делают некоторые манерные девушки.
- Да я нормально, - заговорила я, понижая голос и прекращая орать. – Пошли пройдемся, поболтаем...
- Вот и идите, блин! – рявкнул налетевший на нас плотный мужик в толстых очках. – Растопырятся среди дороги, чертовы бабы!
- Чего ты сказал?! – взвизгнула моя спутница голосом базарной торговки. – Сам не можешь мимо пройти, когда девушки разговаривают, слон бездарный! Чего ты на меня выпятился?! Не видал такой красавицы?!
Мужик с озадаченным видом заморгал, бочком обошел нас и быстро побежал вперед, втянув голову в плечи. Колин на правах подруги обнял меня за талию наманикюренной рукой, и мы вразвалочку пошли рядом, по-прежнему перегораживая весь тротуар.
- Ну как? Видела, да? – спросил он по-прежнему женским голосом, но уже в своей манере. – По-моему, не наш клиент. Нет, тип-то он противный, аж тошнит, а его поцелуями меня в аду пытать будут, если я туда загремлю, но все-таки, как говорится, характерной реакции он не выдает.
- Да, я тоже ничего такого не заметила, - подтвердила я. – Конечно, можно проверить его алиби, поговорив с людьми на его работе...
Колин кивнул.
- И проверим, ясное дело, но на маньяка он не тянет. Противненка в нем есть, а сумасшедшенки – неа. Трусоватый и жадноватый тип...
- Кстати говоря, это ты за ваш чай заплатил?
- Чего?! – возмутился Колин, даже приостанавливаясь. – Буду я еще платить! Я же девушка!
Я невольно рассмеялась, испытывая от «девушкиной» руки на талии весьма волнующие и двойственные ощущения.
- А может, поглядим, как идут дела у Тихони? Если застанем ее, конечно, вроде, свидание у нее раньше, – предложил Колин, к моему удовольствию, не убирая руки. – Тут пара остановок на метро.
- Ага, - согласилась я. – Поехали!
Тихоня встречалась со своим Димой Старушкиным в маленьком полуподвальном кафе. Зайдя туда, мы увидели своеобразное зрелище. У окна, уставившись друг другу в глаза коровьими взглядами, сидела наша Тихоня в розовом платье и крепкий стриженный парень с добродушным и симпатичным широким лицом. Они о чем-то тихо беседовали и улыбались. За пару столиков от них резким контрастом сидели Женек и Юлька, со злющими нетерпеливыми физиономиями притоптывая ногами. Перед ними выстроилась батарея пустых стаканчиков из-под чая. Когда мы вошли, Тихоня и ее визави даже головы не повернули, а Женек и Юлька вначале сощурились, а потом дружно отвесили челюсти.
- Приве-е-ет! – звонко воскликнул Колин, распахивая им свои двухметровые, как он сам, объятия. – Ребята-а! Сегодня прямо день встреч! Ну вы чего? Не узнали меня? Я же Оксана!
- А... Привет, Оксан, - выдавила Юлька после некоторой паузы, почтительно оглядывая моего друга-подругу с головы до ног. – А я тебя и правда, ээ-э-э... Не сразу узнала. Ты прическу сменила?
- Да, решила вот! – безмятежно подтвердил Колин. – Дорогуша, возьми дамам чайку, - обратился он к Женьку.
- Да пейте, - поморщился тот, пододвигая к нам аж три нетронутых стакана. – Уже глаза не глядят...
- Давно сидите, да?
- Да уж! – сказала Юлька с душой и выразительно глянула на Тихоню, которая, кажется, ничего не заметила.
Колин покивал, сел ножку на ножку, покопался в сумочке, достал пудреницу и принялся поправлять макияж, а мы с трех сторон любовались на него.