- На каком еще мосту? – удивился Дима и пожал плечами, глядя на странную дамочку и явно подозревая, что у нее не все дома. – Да я вообще уже с восьми сидел на вызове...
- Ой, как интересно! А на вызове куда?– захлопал глазами Колин. Тихоня объяснила с укоризной:
- Дима мебель собирает. А в понедельник ему еще жуткий шкаф попался, он мне рассказывал, - слово «рассказывал» она подчеркнула и смерила Колина выразительным взглядом.
- А-а-а, - сказал Колин. – Ну ладненько, Настюшка, мне, наверное, надо бежать... Или ты скоро домой собираешься? – эти слова он тоже слегка подчеркнул голосом и смерил подчиненную взглядом не менее выразительным. Тихоня, явно только что вернувшись в мир действительности, глянула на часы, покраснела и ойкнула.
- Что такое? Куда-то опоздала? – заботливо спросил Дима Старушкин.
- Да, мне тут надо было для работы сделать... – подавленно промямлила Тихоня. – А теперь шеф меня...
- Убьет! – докончил Колин, искрясь жизнерадостностью, и аккуратно расправил ремешок сумочки.
- Настя, так тебя, может быть, подвезти, я ведь на машине.
- Ну, я не знаю, да нет, наверное, не надо...
- Дима, а вы домой к себе поедете? – без церемоний поинтересовался Колин. Тот кивнул. – А куда? Может, нам в ту же сторону...
- Ну, я живу в Марьино...
- Как удачно! – изумился Колин. – Мы с Настей тоже! Слушайте, может, вы с нами еще и на одной улице и в одном доме живете – бывают же чудеса!
Дима кисло посмотрел на Колина – такого чуда он как раз явно не жаждал, но перспектива проживания в одном доме с Тихоней победила, и он неуверенно пробурчал:
- Улица Декабрьская, дом 28...
Он осекся: глаза Колина чуть не выскочили из орбит. Я от смеха подавилась чаем и отставила стакан.
- Чудеса! – изрек Колин молитвенным тоном. – Вот это да! Если вы еще скажете, что вы живете в квартире 55 или 57...
- Нет, я живу в пятом подъезде, в квартире 200. А что, Настя, ты живешь в моем доме?
- Да нет, но зато в этом доме в квартире 56 живет моя лучшая подруга Глаша! – сообщил Колин восторженно.
- Ааа... – сказал Дима. – А вы с Настей в каком доме...
- Да мы с ней в разных, - рассеянно отмахнулся Колин, стремительно теряя к Старушкину интерес. – Ну ладно, Настенька, я пошла, жду тебя...
- Подожди, Настя, так я тебя подвезу, раз мы рядом? – встревожился Дима.
- Да? Вы нас подвезете? – обрадовался Колин. – Как мило! Слушайте, а еще вот этих троих давайте захватим. Насть, это мои друзья, они тоже неподалеку от Марьино живут, правда, немного в разных концах... Или уж на метро доедем?
Дима в удивлении от такого нахальства заморгал и нерешительно кивнул, подтверждая, что в таком случае и правда лучше обойтись без него.
- Да, давай на метро. Дима, спасибо, мы сами, - Тихоня грустно улыбнулась Старушкину, а Колин уже тащил ее к выходу, уцепив под локоть. Мы, облегченно вздыхая, отставили пахнущий водопроводом холодный чай и вышли следом, оставив Диму в некоторой растерянности.
* * * * * * *
Сегодня был день свиданий Красавицы и Ирочки. Я, как и обещал, взялся курировать Красавицу и теперь шел за ней, держась на некотором отдалении, по направлению к месту свиданки – затрапезной пивной, в которую ее пригласил галантный кавалер. Прохожие косились на меня странновато, и неудивительно – косметика, с помощью которой я изображал вчера из себя девицу, въелась в кожу и отказалась как следует смываться обычными средствами. Возможно, бензин или ацетон помогли бы, но до такой степени я не дошел, и теперь походил в лучшем случае на театрального актера после спектакля, а в худшем – на гомика, и, судя по косым взглядам прохожих, они подозревали именно этот худший случай...
Вчерашний день прошел, конечно, весело, но с нулевым результатом: у обеих кандидатур оказались относительно твердые алиби, да и реакции на день убийства они толком никакой не выдали. Правда пока что сбрасывать их со счетов я не спешил, и Тихонины фокусы со Старушкиным меня тревожили. По ее словам, он понравился ей с первого взгляда, а со второго она поняла, что он кристально честный человек и в жизни мухи не обидит. Слушая ее, я скрипел зубами и мысленно обещал себе больше не принимать на работу граждан младше двадцати пяти лет – больно уж до этого возраста у них слаба связь с реальностью. Но поскольку Тихоня у нас уже работала, я просто запретил ей встречаться со Старушкиным до тех пор, пока все не выяснится. Тихоня при этих моих словах побледнела как смерть и зазаикалась: